Соглашение стр. 61
– Сколько нужно сеансов психотерапии, чтобы измена перестала быть изменой? Что касается детей, я не хотела бы, чтобы они жили в семье, где нет любви, так что ж говорить обо мне самой?
– Но… даже если муж изменил… это же еще не значит, что он тебя не любит.
– О чем ты сейчас говоришь, Гленнон? – насторожилась я, но тут из коридора послышались голоса мужчин. – С чего это вдруг?
– Да так. Ты же меня знаешь. Люблю поразглагольствовать. – Она покраснела и, не глядя на меня, поставила на стол блюдо с закусками.
Вскоре вернулись наши мужья с бутылками пива в руках, и все сели за стол. Гленнон избегала встречаться со мной взглядом, и Сет заполнял молчание болтовней о своей командировке и слиянии компаний.
Я даже не пыталась слушать, так и эдак вертя в голове слова Гленнон.
Что она имела в виду?
С чего все эти вопросы о том, не изменяет ли мне Питер?
Что ей известно?
Глава двадцать вторая
ПитерЗа ужином Эйнсли была необычно тихой. Я пытался привлечь ее внимание, понять причину ее молчания, но безуспешно. Она почти не смотрела в мою сторону, а если и поглядывала мельком, то с совершенно отсутствующим, затуманенным видом.
Наконец ужин закончился, и она тут же, пробормотав извинения тихим дрожащим голосом, ушла в туалет. Что-то случилось.
Сет посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Гленнон.
– А… в чем дело?
Гленнон сжала губы.
– Мне кажется, ей немного нездоровится.
Поняв намек, я встал из-за стола.
– Пойду спрошу. – Я выскочил из столовой настолько быстро, насколько позволяли приличия, и успел дойти почти до конца коридора, когда сзади послышались шаги.
– Питер!
Я развернулся и с удивлением увидел, что за мной спешит Гленнон.
– Да?
Она кивнула на дверь в гостевую комнату слева по коридору.
– Нам надо поговорить.
Я нервно сглотнул. Такие слова обычно не предвещают ничего хорошего, а у меня не было ни малейшего желания выслушивать от Гленнон морали и поучения о том, что и когда я должен рассказать своей жене.
– Хорошо… – Я прошел за ней в комнату, а она включила свет и захлопнула за нами дверь.
Я уже бывал тут раньше, даже раз или два ночевал здесь: светлые ярко-желтые стены, посередине кровать на кованых железных ножках, с голубым покрывалом и подушками под цвет стен. В этой комнате, единственной во всем доме, на полу еще оставалось ковровое покрытие, хотя, как сказал Сет, они собирались избавиться от него следующим летом.
За окнами уже окончательно стемнело, а внутри идеально чистой и слишком ярко освещенной комнаты все было тихо и мертво.
– В чем дело? – спросил я, откашливаясь.
Гленнон сузила глаза.
– В чем? И ты еще спрашиваешь? Почему ты не рассказал ей?
Внутренне холодея, я пытался прочесть что-то на лице Гленнон. Эйнсли так расстроилась из-за нее? Гленнон рассказала о нас?
– Не было возможности. У нас сейчас дома такая кутерьма, Гленнон, тебе просто не понять.
– Я понимаю одно: ты всегда найдешь какую-то отмазку. То дети, то дом, то работа, то учеба… Каждый раз выискиваешь причину ничего ей не говорить. Пора решиться и отодрать пластырь.
– Ты что, уже сказала ей что-то? – Я указал пальцем на дверь.
– Нет, конечно. Я же пообещала, что дам тебе возможность