Шоковая терапия стр. 122
всей ясностью дошло, что Леонид не попался на ее удочку. Она «застукала» его в кабинете у Анфисы и поняла: он солгал ей о том, что собирается ночевать в «Сосновом раю». Смирнова сообразила, что Леонид, скорее всего, намерен покинуть клинику со сведениями, добытыми им в компьютере заведующей, и с подозрениями, никак не вязавшимися с версией, так тщательно ею подготовленной. Все усилия тренерши по запутыванию следов оказались напрасными, и она осознала, что нужно действовать срочно и радикально. История с Рубиным, по иронии судьбы, повторялась! Нам следовало немедленно отозвать Кадреску из клиники, как только мы начали четко понимать, что к чему. Он слишком задержался там, и вот результат. Если бы не Ким…
Он замолк, и я нашла возможным спросить:
– А что же делать с «Сосновым раем» и их незаконной деятельностью? Неужели никак нельзя привлечь их к ответственности по линии Комитета? Или через Комиссию по этике – нужна же она зачем-то, черт подери?!
– Что касается Комиссии, – вздохнул Лицкявичус, – боюсь, ничего не выйдет. «Сосновый рай» – коммерческое учреждение, и действие Комиссии на него не распространяется.
– Но это же нонсенс! – разозлился Никита. – Зачем тогда нужны все эти бюрократические организации, если они не работают в платном секторе?
– К сожалению, друг мой, – печально отозвался Павел, – они плохо работают и в бесплатном – таковы реалии нашей жизни! Кроме того, думаю, у клиники есть богатые и влиятельные покровители, поэтому бороться с ними официальными методами очень нелегко. Одна надежда – на судебные дела с участием знаменитостей, если Руцкая и в самом деле доведет дело до конца!
– Но можно же что-то сделать? – не унималась я.
– Можно! – неожиданно ответил Лицкявичус. – Я попробую подать сведения на салант и на другие препараты, действие которых мы имели возможность оценить, во Врачебную палату. Будем надеяться, что там найдутся неравнодушные люди.
– Слабая надежда! – пробормотал Павел, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла. – Нам ли не знать, что происходит во Врачебных палатах, и как именно выдаются лицензии на лекарства – особенно в том случае, когда они уже свободно продаются на рынке и считаются вполне безопасными!
– И кому охота рассматривать какие-то там единичные жалобы от каких-то там отдельных врачей? – пожал плечами Никита.
– Дело даже не в этом, – сказал Лицкявичус. – Если Врачебная палата примет наши замечания, это будет означать, что они в первый раз плохо сделали свою работу. А как же, простите, клинические испытания? Признать нашу правоту – значит расписаться в собственных ошибках!
– Они на это не пойдут! – скорбно затряс головой Павел. – Да и ты, Андрюша, не можешь подать жалобу как официальное
лицо, ведь сейчас твое место занимает Толмачев!
– Кстати, как дела с ОМР? – оживился Никита. – Долго еще этот придурок будет сидеть на чужом стуле?
– На носу перевыборы губернатора, – пояснил Лицкявичус. – Сейчас он и Кропоткина должны сидеть тихо и не предпринимать никаких серьезных шагов. Возможно, если президент продлит срок…
– Тебе все равно нужно еще поправиться как следует, – прервал его Карпухин. – Не стоит с этим слишком торопиться, только хуже себе сделаешь!
Мы переглянулись. На лице каждого читалось выражение одинаковой безысходности и уныния. Дело закончено, но удовлетворения по этому поводу ни один из нас не испытывал.
* * *Леонид грохнул большую спортивную сумку