Солдат императора стр. 111
По крайней мере пока. Осмотритесь, обвыкнитесь, наберите, что называется вес. Там видно будет. А пока… держитесь тише, ради Бога. Я по приставке к фамилии полагаю, что вы — дворянин? Так. Не обижайтесь, но ваш дворянский гонор лучше до поры засунуть… в кошелёк. Честное слово.
Рассудительная речь подействовала. Жан залился маком, потупил очи, которые перестали сверкать и метать яростные молнии. Он отстранился, взглянул на меня, как мне показалось, виновато и промолвил:
— Герр Гульди, позвольте вас от всего сердца поблагодарить. Я… кажется не соразмерил силы. Вы все верно сказали. И вы нас спасли. И тех бедных девушек. Позвольте пожать вашу руку. — Рукопожатие у него оказалось хорошим. Крепким.
— Я вам не «герр». Я вам товарищ. Бросайте ваши великосветские замашки. Под одними знаменами служим, значит, господ среди нас нету. Одни товарищи. С этими словами я вскочил в седло и тронул конские бока шенкелями.
— Все равно. Спасибо вам. Я ваш должник, это также верно, как то, что Артевельде всегда отдают долги! В любое время можете рассчитывать на мою шпагу и моё гостеприимство.
— Так ведь война, камрад Жан. Сочтемся. До свидания! — И я пустил коня рысью, думая про себя, что такая шпага мне даром не нужна. Как показало будущее, зазнавался я преждевременно и очень напрасно.
Что было дальше? Дальше были утомительные марши по стране. Было много крови и мало денег. До конца года мы упорно давили крестьянские бунты, не совершали подвигов, теряли друзей и набирали по мере сил пополнение.
Я состряпал два весьма приличных отчета и отправил их куда следует. Ха, один из них получился весьма неплохим, так что я им даже гордился.
Еще, я отрастил усы, а потом сбрил, потому что в них постоянно застревали крошки. Пристрастился к карточной игре, а потом бросил, так как был не настолько богат для подобных развлечений.
Сделался ротмистром, подумать только, то есть сравнялся в звании с самим Куртом Вассером.
Но это не на долго, ибо тот через месяц после моего избрания, стал гауптманом, то есть лицом, которого назначал оберст и утверждал сам император.
Я продал старые доспехи и купил новые, точнее, мне их сделал на заказ молодой нюрнбергский мастер Михаель Витц. Клеймо в виде скромной буквы W еще не получило всеобщего признания, посему, его работа была вполне по средствам скромному имперскому офицеру. Но восемьдесят полновесных гульденов, это я вам скажу… зато мое нежное, горячо оберегаемое тело оказалось под защитой весьма и весьма надежной скорлупки.
Мы изредка пересекались с Адамом Райсснером и вели разговоры. Задушевные. Заумные. Пьяные. Душераздирающие. Весёлые. Я привязался к нему. Без него мне было скучно.
Еще реже удавалось увидеться с самим. То есть с Фрундсбергом. Он окончательно выздоровел, и теперь летал от полка к полку, подобно метеору на вечернем небосклоне. Он писал приказы. Орал на подчинённых. Бил морды интендантам. Казнил. Миловал. Казнил. Доставал деньги. Досаждал императору письмами и личными посещениями. Требовал. Угрожал. Лебезил и обивал пороги. Словом — командовал армией.
Бемельбрг — мой непосредственный начальник — напротив, всегда был рядом. Старый служака относился ко мне теперь как к равному, что не мешало, впрочем, загружать мою персону самыми различными заданиями, так что иногда было не продохнуть.
Еще я