Библиотека

Солдат императора стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

Без преувеличения, никто не видел! Со времен Александра Великого и древних Кесарей в бой не выходило столько прекрасной пехоты.

Одно дело видеть армию на походе. Огромная вереница: полки, отряды, обозы, пушки. Много миль занимает эта змея. Но войско в поле — это совсем другое дело.

Тем более, что поход выдался тот еще. Холодно, голодно, без жалования… каждую секунду солдаты были готовы поднять бунт, так что только непререкаемый авторитет Фрундсберга удерживал их в узде. Но теперь всё по-другому. Если уж ландскнехты вышли на битву, ничто их не остановит, кроме смерти.

Адам видел, как три германских полка двигаются вперед, и он вместе с ними. Как испанская пехота уходит правее вслед кавалерии, что всей массой двинулась в сторону французского лагеря. Он слышал, как встретила кавалеров орудийная пальба, как в дыму сошлись массы французских и имперских эскадронов. Что там творилось!

Но это их непосредственно не касалось. Навстречу шли швейцарцы! Вот сейчас они коснутся! С Биккока райслауферы накопили такой счёт ландскнехтам, что и подумать страшно. После битвы они насочиняли песен и анекдотов, про то как те зарылись в землю, подобно кротам, вместо того, чтобы выйти в поле. Опозорили свою честь кригскнехтов, и всё такое в том же духе. Немудрёные вирши легко объясняли поражение и обещали, что сделают швейцарцы при следующей встрече. Он запомнил окончание одной из песенок примерно так:

Я буду срать тебе на нос,

Чтоб стекало дерьмо по усам,

Я буду мочиться на бороду,

Пока не усрёшься ты сам!

Незатейливо, правда? Вряд ли это дословно, но смысл и рифмы точные. Чего еще ждать от солдатни: «усам-сам» и «дерьмо-говно-мочиться». Но расстроились парни по-настоящему. И обиду затаили лютую. Ну что же? Теперь у них все шансы исправить ошибки прошлого и исполнить обещание насчет «срать-мочиться», ведь Фрундсберг, наконец, вывел кригскнехтов в чисто поле, как велит древняя честь солдатская.

Адам вспоминал ночь перед боем, что провел он в компании Конрада Бемельберга, который теперь оберст, подумать только, Курта Вассера, рядового алебардиста-ветерана Ральфа Краузе и Пауля Гульди. Они мерзли возле потушенной ради скрытности жаровни, стучали зубами и в сотый раз проверяли оружие.

— Засиделся ты Райсснер в секретаришках у Георга нашего дорогого, — сказал тогда Конрад, — давай уже к нам! С твоей башкой дорога тебе прямо в оберсты. Оберст Райсснер, каково звучит! Тебя сам император знать будет.

— Император меня и так знает, — ответил он, — а командовать — не мое это. В строю я с вами. А командир какой из меня? Я же так — студент недоучившийся. Студентом и остался. Вот Гульди у нас — другое дело.

— Я тоже студент и тоже недоучка, какое совпадение.

— Во набежало, так и прут в армию, так и лезут, — криво усмехнулся Курт, поправляя точильным камнем лезвие кинжала, — скоро не продохнуть будет от учёных.

— Толку мало от учёных! — Убежденно отозвался Ральф. — А зато какие парни получились, как в солдаты пошли. И не вспомнишь, что Гульди всего три года назад был сопляк — сопляком. Я уж про Адама молчу. Его-то мы поболе знаем. Золотой парень сделался. Золотой… слушай, а вы с Гульди не родственники? Бу-го-га!!!

— Га-га-га, — дружно заржали все.

— Еще бы жалование выплатили. Наконец. А то тоскливо.

Часа три

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.