Библиотека

Солдат императора стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

уже на полпути от здорового быковидного мужика к холодному куску мяса. Та же куза, (интересно кто же её хозяин, да поди потом разбери!?) закрывает мою ногу от удара, а я не теряю времени и колю швейцарской падали прямо в лицо. Вроде бы только ранил.

Мы уверенно тесним врага назад, выравнивая строй. Еще секунды напряженной рубки среди ожившего деревянно-стального леса и он откатывается! Я прыгаю на трупы и раненых, норовя рубануть вдогон, но сильная рука хватает меня за ворот кирасы и тянет назад в строй.

— Равняйсь! По местам! По местам стоять!

— Вашу маму за ногу, — надрываюсь я, — что выкусили?! А козлы драные, не нравится!

— Гульди! Захлопнись! — это Бемельберг, естественно это он, наш любимый гауптман, что командовал и ставил всех на места и волок меня за шиворот в строй. — Намашешь еще, а сейчас стой и заткнись.

А бой-то замер по всей линии! Мы выстояли, швейцарцы не смогли нас сломать!

— Внимание! Слушай мою команду, — разнеслось по баталии. — Равняйсь! Оружие на пле-е-ечо! Общая команда! Наза-а-ад! Шаго-о-ом! Марш! — это сам Фрундсберг, не спутаешь.

— Что за нахер?! — шиплю я сквозь зубы. — На какой зад?! Добивать надо, вперед ломить, куда мы уходим?! — руки и ноги, впрочем, сами выполняют команды, и я четко под барабан отхожу в своей шеренге.

— Я последний раз говорю, захлопнись! — а потом после маленькой, какой-то снисходительной паузы. — Мы их выманиваем, так надо.

Ну надо значит надо. Баталия делает ровно двадцать шагов и замирает в ожидании. Пики падают вниз, выполняя команду «оружие к ноге». Вперед бегут пикинеры из тыловых рот, заменяя раненных и уставших бойцов.

— Гульди!

— Я!

— Да не ори так… я по-дружески… в общем, молодец Гульди! Все ловко сделал, я в тебе не ошибся. Давай так же дальше. — Ну ты смотри! Гауптман похвалил, что-то небывалое. Обычно от него доброго слова как от козла молока, а тут, такая педагогичность!

Пока суть да дело, оглядимся. Сперва,

все ли наши? Нет не все.

Но щегольский фальтрок Йоса все еще в первом ряду, не ушел упрямый старый пень, хотя и меняли его. На шлеме две свежие зарубки.

Кабанья спина по-прежнему излучает уверенность в завтрашнем дне и в непобедимости дела кайзера. На боковине бархат и холщовая подкладка разрублены до пластин, на плечевом щитке кровь, не разобрать чья.

Ротмистр Вассер тяжко отдувается, ему пришлось очень здорово поработать алебардой: швейцарский клин врубился в строй точно напротив него. Бемельберг… а что ему станется? Ральфа что-то не видно, будем надеяться, что не видно только мне.

Ба! А это что за фигура? А фигура эта никого иного, как Адама Райсснера. Секретарь Фрундсберга, эрудит и собиратель знания стоит с пикой в третьем ряду в гладком миланском доспехе с бургиньотом на голове. Он опирается на пику, то и дело привставая на цыпочки, силясь заглянуть через головы товарищей. Что-то я его не помню, видимо пришел с подкреплением и сменой.

На поле затишье. Все наши баталии целы, и равняют ряды, как и мы в небольшом удалении от изначальной позиции. Швейцарцы бодро втягиваются на поле. Места схваток обозначены неаккуратно разбросанными телами.

Отрадно, очень отрадно, смотреть и видеть, что большинство их принадлежит райслауферам. Оно и понятно, швейцарцам пришлось принять бой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.