Библиотека

Солнце в борозде стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

и, отвесив нижнюю губу, казалось, уснула.

-Она, Поликарп, хоть и брюхата,- сказал колхозный кузнец дед Никифор,- а видать, тебе ровесница.

-Ага!- взорвался Поликарп, которому за долгую дорогу пришлось наслушаться всякого, особенно от

проезжающих мимо солдат.- Семнатка, твою двадцать! Думал, задарма тебе рысака далуть? Слава

Богу и за это. А чем зубы скалить, дак лучше б копыта ей прибрал. Вон как разлапились.

Дети, обступив кобылу, гладили ее, выщипывали неотлинявшую, торчащую клочьями старую

шерсть, сгоняли мух, облепивших ноздри и слезящиеся глаза.

-А звать ее как?- спросили у Поликарпа.

Дед снял тяжевую оброть, развел руками:

-Кобыла да и все.

-Звездочка!- наперебой закричали дети, указывая на белое пятно на лбу. Кобыла открыла глаза и

только сейчас заметила людей и зеленые пучки травы в протянутых к ней руках.

-Может в плуг ее?- глядя в землю, будто с ней он советовался, а не с притихшим колхозом, сказал

Поликарп.- Все ж таки подмога…

-Христос с тобой, хрен ты старый!- загалдели бабы.- Она ж вот-вот! На сносях! Подмога!.. Подмога

от нас ей треба!

-А как гектары на нее дадуть?- крутнул головой дед.

-Не дадуть!- стояли на своем бабы.- Кондратьев заступится!

И спасли животину от плуга, а сами влезли в него, и ни конца этому ярму не видно, ни края.

-А Кондратьев этот наш будет или прислали откуль?- спросили Дуриманиха, когда бабы, напившись

березовику и отдышавшись, присели у колод.

-Наш,- за всех сказала Надежда.- Из партизан.

-Тож-то,- довольная ответом, сказала Дуриманиха.- Даром что большой человек, а слово свое

держит. Пошли ему, Господи, здоровья да детей хороших, - перекрестилась она, глянув на

молчавшие вершины берез.

-Нету у него никого,- негромко ответила Надежда.- Когда немцы узнали, что Кондратьев командир

партизанского отряда, похватали всех и детей стали мучить на глазах у его бабы. Чего они

добивались, никто не знает, только ничего, видать, не добились, раз из гестапо привезли домой.

Повязали всех и хату подпалили… И стояли с собаками, пока крыша обвалилась… Ходит теперь

Кондратьев на пожарище свое. Сядет на камень, что перед крыльцом лежал и махру смалит…

Печально примолкли бабы, чужое горе к своему примеряя.-А Васька ваш картошинку спрятал, - заглядывая в усталые глаза Варвары своей грустной синевой,

тихо проговорила маленькая Ирка, дочка Городской.

-Васька, негодяй паршивый! Положь сейчас же!- стукнув кулаком по коленке, строго сказала

Варвара.

Восьмилетний Васька, потупясь, стоял у костерка, только что им разведенного, и молчал. А двое его

младших братьев, не в силах скрыть заговорщицкой радости, припав к земле животами, дули в

костер.

-Они ее уже пекут…- все с той же грустной безысходностью выдала тайну братьев девочка и

тяжело, по-взрослому вздохнула:- И съедят…

-Паразиты несчастные, для вас же пашем!- всхлипнула Варвара, понимая и меру Васькиного греха, и

то, что его к этому вынудило. Она тяжело стала подниматься, но ее сухо и властно остановила

Дуриманиха:

-Сядь! Остынь, Варвара!

А Варвара хоть и послушалась, но все еще кипятилась, пока Дуриманиха не подала ей кружку

березовика. Не Ваську ругала Варвара, а все еще смириться не могла с долей своей вдовьей да с

безотцовством детей. Затихла промеж баб, успокоилась с виду, а в памяти прошедшая зима встала и

тот морозный январский день.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.