Библиотека

Шолох: Тень разрастается стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

школе я наобум выбрала тринап как спортивную дисциплину — и потом навсегда влюбилась в эту бешеную игру с битой, лассо и твердым кожаным мячиком. Наобум я решила пойти в Иноземное ведомство тем утром, кода мне сообщили, что я принята на должность Ловчей. На учебу к магистру Орлину родители отдали меня тоже наобум: мол, разумный вроде дедок, мудрый, доброжелательный, да и дочка Мчащихся к нему идет, чем не вариант?

Помнится, и с самой Кадией я тоже подружилась случайно.

Поместья Мчащихся и Страждущих обретаются по соседству. Моя младшая сестрица, Айрилинн, все детство грезила стрельбой из лука. Еще читать как следует не умела, а уже тренировалась стрелять целыми днями, без устали, до стертых изнанок локтя, до мозолей на пальцах.

Вот только одна беда — большинство ее стрел поначалу улетало далеко за высокий забор Мчащихся и во что-то там втыкалось. Преимущественно — в чужие деревья. Но однажды — в огромного игрушечного волка, с которым Кадия играла во дворе (хорошо, что не в саму Кад — думаю я сейчас).

Мамочка Кадии, бывшая свидетельницей этого безобразия, схватила дочурку в охапку и побежала к нам ругаться. А если госпожа Луция кем-то недовольна — пиши пропало! Эти жены высокопоставленных чиновников умеют испортить другим жизнь. Ну да вы и сами знаете.

Мне тогда едва исполнилось семь лет, но появление кадиной мамы я помню очень четко. Она ворвалась в наш дом, как миражный пустынный шувгей: внешне все спокойно, но глаза мечут молнии, такие яростные, злые, что даже ненароком в них загляни, не будучи виноватым — и все, сердце выгорело до желудочков.

Леди Луция исходила желчью и ядом часов двести подряд, как мне тогда показалось (на самом деле — десять минут). Моя мама, госпожа Драссен (тоже не подарок, как и все придворные дамы) отвечала ей взаимностью по каждому пункту. Наша уютная лазоревая гостиная превратилась в поле брани, и домашняя прислуга, охая и ахая, спешила скрыться кто куда, пока не засосало в неприлично громкий скандал. Битва шла два на два, потому что обе женщины разжились дочурками моральной поддержки ради.

Только моя ближайшая и дражайшая, кажется, перепутала. Взяла на сражение не Айрилинн, виновницу всех проблем, а меня. Видимо, кто под руку первый попался. Как раз наобум, понимаете?

Мама выставила меня вперед, как щит, и прикрывалась мною на особо опасных обвинительных виражах. Я тихонько закатывала глаза от ужаса и очень жалела, что не знаю заклинания «провала сквозь пол». Госпожа Луция, меж тем, крепко вцепилась в плечо уже тогда боевитой Кад, и, наоборот, еле удерживала девочку от того, чтобы та не кинулась на меня рассерженной кошкой.

Когда скандал взрослых поутих, и какое-никакое, а перемирие было достигнуто, леди Мчащаяся по ошибке отцепилась от кружевного воротника Кадии. Та, как натренированный боевой петушок, мгновенно бросилась на меня, капканом расставив пальцы. Мысль о сладкой мести за волка подсвечивала ее пронзительно голубые глаза…

Кадия вцепилась мне в косы, повалила на пол — и мы верещащим, вопящим клубком покатились в сторону двери на летнюю террасу. Быстро — не без хруста накрахмаленных платьиц — миновали высокий порог и вывалились на дощатый пол террасы. Не сбавляя темпа, прокатились до порога и, с утроившимися визгами, слетели вниз по ступенчатому крыльцу.

Мамы потом долго выпутывали нас из кустов так некстати подвернувшегося шиповника. И Кад, и я — мы обе рыдали, размазывая обидные иголки по нежной детской коже, и эта незаслуженная травма от куста объединила нас навеки. Уже потом, в сознательном возрасте, я нередко спрашивала Кадию: «А за каким прахом ты на меня кинулась тогда? Ты же поняла из разговора, что это не я стреляла?». Она неизменно вежливо отвечала: «Поняла. Но мне показалось, ты нехорошо посмотрела на мою маму. Я хотела ее защитить».

Так и живем с тех пор.

Кад защищает людей и ведет себя не вполне женственно. Я корчу буку и влипаю в чужие неприятности.

* * *

Как выяснилось позднее, сегодня мне магическая сила «наобума» не помогла бы. Увы. Поэтому даже хорошо, что её, эту силу, от неминуемого позора спасли некоторые чрезвычайные обстоятельства. Хотя какое там «хорошо»… Но ведь надо чем-то утешаться, да?

Я решила, что Дахху и Давьера стоит искать в пещере Смеющегося.

Поймала случайного перевозчика — и мы с ветерком помчались сквозь вечерний город. Но в районе Плавучего рынка мое внимание привлекла дикая толкотня возле цветочных киосков.

Деревянную площадь рынка, сооруженную прямо поверх реки Вострой, аж потряхивало от взволнованного топота горожан. Тут

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.