Соратники Иегу стр. 136
декретом? — удивился почтенный Гойе.
— Декретом Совета старейшин.
— Когда он был издан?
— Сегодня ночью.
— Так, значит, Совет старейшин теперь собирается по ночам?
— Да, в случае крайней необходимости.
— О чем же идет речь в этом декрете?
— Он переносит заседания Законодательного корпуса в Сен-Клу.
Гойе почувствовал всю силу удара. Он понял, какие выгоды извлечет из этого перемещения предприимчивый гений Бонапарта.
— А давно ли, — спросил Гойе, — министр полиции превратился в курьера Совета старейшин?
— Вы заблуждаетесь, гражданин президент, — отвечал бывший член Конвента, — сегодня утром я на высоте своего положения как никогда; я пришел вам сообщить о событии, которое может иметь самые серьезные последствия.
Фуше, еще не уверенный в успехе заговора, затеянного на улице Победы, был не прочь на всякий случай обеспечить себе возможность возвращения в Люксембургский дворец.
Но Гойе, при всей своей доверчивости порядочного человека, слишком хорошо знал Фуше, чтобы дать себя одурачить.
— Надобно было еще вчера сообщить мне о декрете, гражданин министр, а не сегодня утром, ведь вы приносите мне это известие лишь на несколько минут раньше официального сообщения, которое я вот-вот получу.
И действительно, в этот миг появился секретарь и доложил президенту, что прибыл курьер, посланный инспекторами дворца Старейшин, и просит разрешения передать послание.
— Пусть войдет! — бросил Гойе.
Вошел курьер и вручил президенту письмо. Тот быстро распечатал его и прочитал:
«Гражданин президент!
Комиссия спешит поставить Вас в известность о декрете, которым резиденция Законодательного корпуса переносится в Сен-Клу.Декрет будет Вам послан. Но в настоящий момент мы заняты проведением различных мер по обеспечению безопасности.Мы приглашаем Вас явиться на заседание Комиссии старейшин. Вы встретите там Сиейеса и Дюко.С братским приветом.— Хорошо, — сказал Гойе курьеру, отсылая его движением руки.
Курьер вышел.
Гойе повернулся к Фуше.
— О! — воскликнул он. — Заговор идет полным ходом: мне сообщают о декрете, но не посылают его! К счастью, вы мне скажете, в каких выражениях он составлен.
— Но я ничего не знаю, — ответил Фуше.
— Как? Происходит заседание Совета старейшин, и вам, министру полиции, ничего не известно? А между тем это чрезвычайное заседание, которое выносит важное постановление!
— Нет, мне было известно о заседании, но я не смог там присутствовать.
— И у вас на нашлось секретаря-стенографа, который мог бы записать все до последнего слова и принести вам протокол заседания? Ведь, по всей вероятности, на этом заседании решалась судьба Франции!.. Ах, гражданин Фуше, вы весьма неумелый министр полиции или, вернее, более чем ловкий!
— Будут у вас какие-нибудь распоряжения? — спросил Фуше.
— Никаких, гражданин министр! — отвечал президент. — Если Директория найдет нужным давать распоряжения, она выберет людей,
достойных доверия. Можете возвращаться к тем, кто вас послал! — прибавил он, поворачиваясь спиной к своему собеседнику.
Фуше вышел. Гойе тотчас же позвонил. Появился секретарь.
— Пойдите к Баррасу, к Сиейесу, к Дюко и к Мулену и попросите их немедленно прийти ко мне… Да! Сначала попросите госпожу Гойе заглянуть сюда и принести письмо госпожи Бонапарт, в котором она приглашает нас на завтрак.
Через пять минут вошла г-жа Гойе в парадном платье, с письмом в руках. Их пригласили к восьми часам утра. Часы уже пробили половину восьмого, и приходилось торопиться: до улицы Победы было не менее двадцати минут езды.
— Вот, мой друг, — сказала