Соратники Иегу стр. 134
— Надо созвать к шести часам утра членов Совета, в которых мы уверены, а к восьми часам тех, в ком не уверены. Когда соберутся преданные нам люди, — черт возьми! — нам будет обеспечено большинство голосов!
— Но как же так, одних к шести часам, других к восьми?.. — недоумевал Люсьен.
— А ты возьми двух секретарей, один из них ошибется, вот и все!
Тут он повернулся к Бурьенну.
— Пиши!
И, расхаживая по комнате, он принялся уверенно диктовать, как человек, заранее и давно все обдумавший. Временами он останавливался посмотреть, поспевает ли перо Бурьенна за его словами.
«Граждане!
Совет старейшин, носитель народной мудрости, только что утвердил настоящий декрет на основании статей 102-й и 103-й Конституционного акта.Он возложил на меня обязанность принимать меры для обеспечения безопасности национальному представительству и в первую очередь для мгновенного его перемещения…»Бурьенн посмотрел на Бонапарта; тот, конечно, хотел сказать: «срочного». Но генерал не обратил внимания, и секретарь оставил «мгновенного».
Бонапарт продолжал диктовать:
«Законодательный корпус найдет возможность избавить народных представителей от опасности, которая им грозит при беспорядке, царящем во всех административных учреждениях.В таких чрезвычайных обстоятельствах он нуждается в единодушной поддержке и доверии со стороны патриотов. Объединяйтесь вокруг него! Только таким путем удастся укрепить Республику на основе гражданской свободы, всеобщего благополучия, победы и мира».Бонапарт перечитал эту своеобразную прокламацию и кивнул головой, выражая свое удовлетворение.
Потом он взглянул на часы.
— Одиннадцать, — произнес он. — Еще не поздно.
И, усевшись на место Бурьенна, он набросал несколько строк, свернул записку, запечатал ее и надписал: «Гражданину Баррасу».
— Ролан, — сказал он, передавая записку, — возьми в конюшне лошадь или найми на площади коляску и отправляйся к Баррасу. Я назначаю ему свидание завтра в полночь. Требуется ответ.
Ролан вышел.
Через несколько минут во дворе послышался стук копыт: лошадь неслась галопом в сторону улицы Монблан.
— А теперь, Бурьенн, слушайте, — проговорил Бонапарт, когда шум затих, — завтра в полночь, независимо от того, буду я дома или нет, вы прикажете запрячь лошадей, сядете в мою карету и поедете вместо меня к Баррасу.
— Вместо вас, генерал?
— Да. Весь день он ничего не будет предпринимать, рассчитывая увидеться со мной ночью и полагая, что я хочу сделать его своим соучастником. В полночь вы явитесь к нему и скажете, что у меня разболелась голова и мне пришлось лечь в постель, но завтра я непременно буду у него в семь часов утра. Поверит он вам или нет, но, во всяком случае, он уже не сможет действовать против нас: в семь часов утра у меня под началом окажутся десять тысяч солдат.
— Хорошо, генерал. Будут еще приказания?
— На нынешний вечер нет, — отвечал Бонапарт. — Приходите завтра пораньше.
— А я? — спросил Люсьен.
— Повидайся с Сиейесом, у него в руках Совет старейшин. Принимайте с ним вместе все нужные меры. Я не хочу, чтобы его видели у меня или чтобы меня видели у него: если мы случайно потерпим крах, надо будет отречься от этого человека. Послезавтра я буду действовать на свой страх и риск и не стану брать на себя никаких обязательств.
— Что, я понадоблюсь тебе завтра?
— Приходи ночью и дай мне полный отчет.
— Ты вернешься в гостиную?
— Нет. Я буду ждать Жозефину в ее комнате. Бурьенн,