Соратники Иегу стр. 229
так скучно ждать, пока пришлют пистолеты и саблю.
— Ну что, — спросил Ролан, — ты доволен, Эдуар?
— Да. Но когда вы мне подарите карабин? Если вам надо будет писать в Англию, то имейте в виду, я этому не верю!
— Нет, мой юный друг, надо только подняться в мою комнату и открыть ящик с ружьями. А это недолго.
— Так поднимемся сейчас же вашу комнату!
— Идем! — согласился сэр Джон и отправился вместе с Эдуаром.
Через минуту Амели, по-прежнему задумчивая, встала и удалилась из комнаты.
Ни г-жа де Монтревель, ни Ролан не обратили внимания на ее уход, они были поглощены серьезным спором.
Госпожа де Монтревель
умоляла Ролана, чтобы он не брал мальчика с собой на охоту, а Ролан возражал ей, что, поскольку Эдуару суждено со временем, подобно отцу и брату, стать солдатом, он только выиграет, если как можно раньше получит боевое крещение и привыкнет обращаться с порохом и свинцом.
Их спор еще не был закончен, когда вернулся Эдуар с карабином через плечо.
— Смотри, брат, — обратился он к Ролану, — какую чудесную вещь подарил мне милорд!
И он благодарил взглядом сэра Джона, который, стоя на пороге, напрасно искал глазами Амели.
В самом деле, подарок был великолепный! Карабин был превосходной работы, отличался строгостью орнамента и простотой формы, характерной для английского оружия. Подобно пистолетам, точность боя которых уже смог оценить Ролан, он вышел из мастерских Ментона и заряжался пулей двадцать четвертого калибра. По-видимому, его делали для женщины, так как у него был короткий приклад и на ложе — бархатная подушечка. По своим размерам и устройству он идеально подходил для двенадцатилетнего мальчика.
Ролан снял карабин с плеча Эдуара и стал осматривать его глазами знатока, проверил курок, прицелился, перебросил из одной руки в другую и сказал, возвращая брату:
— Еще раз поблагодари милорда: твой карабин сделан для королевского сына! Пойдем испробуем его!
И все трое вышли испытывать карабин сэра Джона. Госпожа де Монтревель осталась в одиночестве, опечаленная, подобно Фетиде, увидевшей, как одетый в женское платье Ахилл извлек из ножен меч Одиссея.
Через четверть часа Эдуар возвратился с торжествующим видом; он принес матери картонный круг размером с тулью мужской шляпы; в эту мишень он всадил на расстоянии пятидесяти шагов десять пуль из двенадцати.
Двое мужчин остались в парке, они прогуливались, мирно беседуя.
Госпожа де Монтревель выслушала немного хвастливый рассказ Эдуара о его подвиге. Потом она долго глядела на него со святой материнской скорбью во взоре, ибо для матерей слава не окупается кровью, проливаемой ради нее.
О! Какую неблагодарность проявляет сын, который видел этот взгляд, на него устремленный, и не запомнил его на всю жизнь!
Не отводя глаз от младшего сына, г-жа де Монтревель прижала его к сердцу и разразилась рыданиями.
— Наступит день, — прошептала она, — когда ты тоже покинешь свою мать!
— Да, матушка, — отвечал мальчик, — но для того, чтобы стать генералом, как отец, или адъютантом, как брат.
— И чтобы тебя убили, как убили твоего отца, и как может быть, убьют брата?
От г-жи де Монтревель не ускользнула странная перемена в характере Ролана, и к ее волнениям прибавилась новая тревога.
До сих пор ее сильно беспокоили бледность и задумчивость Амели.
Амели исполнилось семнадцать лет. Она