Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика стр. 119
за то, что они не в состоянии что-то сделать. Как говорят специалисты по философии морали, долженствование предполагает изначальную способность, а значит, если я не могу родить здоровых детей, никто не вправе принудить меня размножаться. Если мы скажем, что у большинства людей есть моральный долг или моральное основание размножаться, это не то же самое, что сказать, будто все обязаны это делать или будто наш моральный долг следует подкрепить принудительными законодательными мерами, заставляющими рожать детей.
Если оставить в стороне преимущества, которые создадут для других и испытают на своем опыте будущие дети, особенно если они зачаты способами, расширяющими их возможности, почему нас должно беспокоить продолжение жизни? Есть ли в итоге во всем этом смысл?
Полагаю, что нет. Примерно через миллиард лет Солнце расширится настолько, что жизнь на Земле станет невозможна. Если мы спасемся, колонизировав другие планеты (в той или иной форме), они тоже рано или поздно сгорят и будут поглощены умирающими звездами. Рано или поздно энергия Вселенной, необходимая для жизни, рассеется настолько, что жизнь станет невозможна. От всех наших стараний и изобретений не останется и следа.
При этом мы не можем избавиться от убеждения, что жизнь (обычно) стоит того, чтобы жить, и что мы должны и дальше создавать для разумной жизни условия, позволяющие воспринимать красоту, создавать произведения искусства, разбираться в устройстве мироздания и по-прежнему ставить и решать задачи, требующие мощного интеллекта. Здесь на сцену выходят интуитивные представления. Если вы считаете, что жизнь не имеет смысла, раз через миллиард лет от нас не останется и следа, трудно будет вас переубедить. О каком моральном долженствовании, даже слабом, может идти речь, если будущий опыт разумных существ не имеет никакой ценности?
Стоит ли нам оставаться единым биологическим видом?В конце первой главы мы обсуждали, не приведет ли к неравенству морального положения у людей будущего ситуация, когда одни генетически модифицируют своих детей, а другие – нет. Мы пришли к выводу, что, даже если моральное положение характеризуется не плавной кривой, а имеет пороги, неравенство может стать настолько значительным, что у разных групп населения будет разный моральный статус. Хотя в нашем нынешнем положении люди важнее мидий, если какой-то человек чуть умнее и добрее прочих, это не ставит его морально выше других. Люди, соответствующие минимальным критериям, имеют право на определенную автономию, уважение и так далее.
Однако, если мы будем настаивать на ассортативном скрещивании или последовательно применять технологии генетического совершенствования на протяжении поколений, мы либо отделимся как биологический вид от тех, кто решит отказаться от генетических модификаций, либо как минимум станем настолько разными по уровню способностей, что не сможем продуктивно сосуществовать. У нас будут совсем разные желания, а усовершенствованные люди, вероятно, будут относиться к неусовершенствованным с презрением и жалостью. Вероятно, первые вообще не будут думать о вторых, как мы сегодня не особенно задумываемся о внутренней жизни белок или кошек.
Можно ли считать это моральной проблемой? Станет ли это причиной отказаться от генетических модификаций или даже запретить их? Едва ли.
Начнем с того, что неправильно мешать одним получить больше просто потому, что у других столько нет. Некоторые из нас склонны окинуть мир беглым взглядом и из неравенства результатов сделать вывод о некоей несправедливости происходящего