Советник королевы - суперагент Кремля стр. 315
пресса упрекала за то, что он был излишне гостеприимен «в отношении предателя». Ему ехидно задавали вопрос, сколько газета заплатила Бланту за эксклюзивное интервью. Он отвечал: «Ни пенни. Но я не мог отпустить человека, который был моим гостем около двух часов, без сандвича».
Для того чтобы лучше представить себе, как происходил разговор и как держался Блант, приведу некоторые пассажи интервью.
— Как Вы связывались с советской разведкой, только через Гая Берджеса?
— Я знал о существовании Филби и Маклина еще со времени войны. Но связывался с советской разведкой я сам.
— Как звали того, кому Вы передавали информацию?
— Я не знал его имени. Не имею никакого представления о том, как его звали.
— Как долго Вы были связаны с ним?
— Боюсь, я не смогу ответить на ваш вопрос.
— Как Вы поступили в МИ-5?
— Меня рекомендовали.
— Это был ваш друг из (разведывательной. — В.П.) сети? — Да.
— Можете ли Вы назвать его имя?
— Боюсь, что нет.
— Ваш друг, который рекомендовал Вас, знал о ваших прежних марксистских убеждениях?
— Да.
— Когда Вы начали работать в МИ-5, кому Вы передавали информацию? Вашему советскому агенту или одному из ваших английских «друзей»?
— Обоим.
— Так значит, Вы никогда не встречали агента? Русского?
— Нет, встречал.
— Это был русский?
— Да, русский.
— Могли бы Вы назвать его имя?
— Боюсь, что нет.
— Он был из посольства?
— Полагаю, что да.
— Где Вы встречались?
— Опять я думаю, что это тема, которую я не буду обсуждать.
— В Лондоне? Нерегулярно?
— Да, в Лондоне.
— Было ли это до германского вторжения в Россию или после? — Главным образом после. Я поступил в МИ-5 в 1940 году.
— Какого рода информацию Вы направляли до вторжения Германии в Россию?
— Почти никакой. В то время я работал в секции не слишком важной, где не имел доступа к большому количеству информации, и она носила главным образом рутинный характер.
— Что значит «рутинный»?
— Относительно персонального состава (английских спецслужб. — В.Я.).
— Вы думаете, что эта информация не помогла русским?
— Я думаю, что большую часть ее они уже знали.
— Какого рода информацию Вы посылали после вступления России в войну?
— Это была информация почти целиком о германской разведывательной службе, в значительной степени о перехваченных немецких данных, главным образом о них.
Последний ответ очень интересен. Собственно, эту информацию, перехваченную у немцев, передавать русским, своим союзникам, должен был бы не Блант, а сами английские спецслужбы и английское военное командование. Она была жизненно важной для победы над общим врагом, угрожавшим Англии не меньше, чем Советскому Союзу. Эта информация могла бы значительно уменьшить потери Советского Союза в живой силе и технике. Но английское правительство этого не делало. Этот союзнический долг выполнял Антони Блант.
Продолжу, однако, рассказ об интервью. Часть его касалась отношений Бланта с Берджесом и его бегства с Маклином в Москву.
— Вы не чувствовали себя обязанным предупредить секретные службы (о готовящемся бегстве. — В.Я.)?
— Нет, потому что они были моими друзьями.
— Вы получали приглашение бежать в Россию?
— Через год я получил предложение выехать в Россию, но я отказался.
— Какого рода предложение? Ведь Вы не работали на русских после войны?
— Формально я не порвал с русскими…
— Вы предупредили Берджеса (об опасности. — В.Я.)?
— Нет… Филби предупредил их. Я ничего не знал об