Советник королевы - суперагент Кремля стр. 346
дипломатов, слишком больших любителей женского пола. Возможность существования каких-либо других пороков и прегрешений у дипломатов попросту считалась немыслимой. Это положение не изменилось даже после того, как в 1939 году был раскрыт советский шпион — шифровальщик министерства Джон Кинг. Но дело Кинга посчитали исключением. Кто такой Кинг? Мелкий чиновник с небольшой зарплатой, польстившийся на деньги. Разве его можно было сравнивать с дипломатами?
Впервые офицер безопасности был назначен в МИД в 1940 году, но до 1944 года весь его штат сводился к нему одному. Когда английский посол в Москве после дела Кинга получил указание заполнить на всех сотрудников посольства характеристики, в которых было бы отражено их прошлое, отношение к власти и т. д., он собрал своих дипломатов и поручил им самим заполнить на себя эти документы. Рассказавший об этих фактах специалист по разведке Филипп Найтли писал: «Проблема заключалась в том, что Форин оффис полностью игнорировал существование угрозы… Представление о том, что опасность может прийти изнутри, никому не приходила в голову» (курсив мой. — В.Я.).
Английские службы безопасности искали советских шпионов прежде всего среди англичан из средних слоев общества, которые открыто исповедовали свои коммунистические воззрения. Английский снобизм не позволял спецслужбам Британии даже помышлять, что лица, принадлежащие к верхним эшелонам власти страны, могут стать советскими разведчиками. Английская контрразведка считала, что эта верхушка относится враждебно к Советскому Союзу, и, конечно, они не могут стать на службу ему. Эти подходы английской разведки объясняются закостенелостью ее идеологических догм, устоявшимися стереотипами. Именно они помешали английским спецслужбам обнаружить в своей элитной среде советских разведчиков. Даже тогда, когда следы вели к ним и подозрения в шпионской деятельности концентрировались на них, они отбрасывались как нелепые.
У читателя книги может возникнуть ряд вопросов: в какие трудные ситуации Блант попадал, были ли в его деятельности разведчика ошибки, как он осуществлял связь с Центром и некоторые другие. Надо иметь в виду, что до сих пор архивы английской и советской разведок закрыты для исследователя. Можно понять англичан, когда они не хотят предоставлять ученым документы, свидетельствующие о крупнейшем провале их контрразведки. Но невозможно понять, по какой причине руководство внешней разведки не открывает материалы 60-летней давности о грандиозном успехе советской разведки. Тайной мы окружили деятельность советских разведчиков-англичан, которых давно уже нет, и работу советских сотрудников разведки, многие из которых тоже или ушли в другой мир, или давно на пенсии. Все они остаются «безымянными», а их заслуги — скрытыми от нашей общественности. Открытие архивов никому из них
не может принести никакого вреда, но даст возможность познакомить россиян с наиболее интересными страницами нашей истории, которыми наши народы могут гордиться. Здравый смысл говорит, что это прежде всего в интересах самих разведчиков, их руководителей, в особенности когда об их неудачах и промахах трубят вовсю. Аллен Даллес утверждал, что советская служба безопасности страдает тем же пороком, что и весь советский бюрократический аппарат и коммунистическое общество в целом, — безразличием к человеку.
Огромный вклад Бланта во время войны отмечался лишь скромными благодарностями Наркомата внутренних дел. После войны и в новые времена, когда мы заявили на весь мир об отказе от пороков социалистического общества и советского бюрократизма, политика по отношению к нашим разведчикам, к сожалению, не изменилась.