Библиотека

Советская литература: мифы и соблазны стр. 545

Размер шрифта
-
+
Тема

цикл Юрия Грунина «Пелена плена», или поэма Юлия Дунского и Валерия Фрида «Враг народа», отличаются виртуозностью рифмовки – лагерная поэзия тоже передавалась из уст в уста.

В общем, когда рэп родился на Западе, он уже имел огромную традицию в России. В свое время Михаил Гронас опубликовал довольно убедительную работу, которая объясняет тотальную рифмованность русского стиха. Верлибр у нас не приживается именно потому, что верлибр рассчитан на страну, где можно хранить тексты письменно. А в стране же, где Ахматова, прочитав стихотворение другу, немедленно сжигала его в пепельнице, естественно было писать так, чтобы легко было запоминать. И поэтому в большинстве русских текстов всегда присутствует рифма, энергетика устного чтения. Более того, поэтическое чтение в России – это такой же жанр, как и сама поэзия, жанр, ничуть не менее важный. Для этого – а значит, и для русского рэпа – много сделали футуристы и Маяковский, который всю жизнь писал дольником, прекрасно владел и русским раёшным стихом. Вот, например, строчки об Америке в «150 000 000»:

Мир,

из света частей,

собирая квинтет,

Одарил ее мощью магической.

Город там стоит

на одном винте,

Весь электро-динамо-механический.

Частушки Есенина и частушечное бормотание, которое так часто в его стихах встречается, традиция есенинского устного чтения, которая у нас сохранилась благодаря записям, – все это тоже варианты русского рэпа. Оторвать русскую поэзию от авторского голоса совершенно невозможно. И поэтому, когда в 1970-х годах трагедии черных кварталов стали воспеваться в поэзии англоязычной, Россия восприняла это как свое родное дело. Из всех элементов хип-хоп-музыки рэп прижился у нас лучше всего. И это точно объяснил Алексей Дидуров, сказав, что русский рок и, в частности, русский хип-хоп как его продолжение всегда были поэтическими. В американском роке были значительные поэты, но ни один из них никогда не поднимался до уровня российской рок-поэзии. Собственных башлачевых американская земля рожать не может, собственных янок дягилевых тоже, потому что главная нагрузка в рэпе

падает все же на музыку. Поэтическая слава Джима Моррисона значительно уступает его славе музыкальной. Его поэзия крайне произвольна, любое слово можно заменить на любое другое, и смысл особо не поменяется – энергетику обеспечивает музыка.

Драйв американской рок-поэзии – это драйв самоуничтожения, саморастраты, культ смерти для нее естественное дело. Русский рокер, в отличие от Дженис Джоплин или того же Моррисона, не любит рано умирать. Более того, культовые фигуры, такие как Виктор Цой, или Александр Башлачев, или Янка Дягилева, у нас сравнительно немногочисленны. Для нас гораздо симпатичнее текстовая созидательная энергетика Юрия Шевчука, того же БГ, Константина Кинчева, Вячеслава Бутусова. Всех их можно представить постаревшими, и они от этого ничего не теряют.

Соответственно, и русский рэп имеет другую природу. Рэп по-американски, который пришел из черных кварталов, который, как считается, родился в Бронксе, рассказывает чаще всего об агрессии, об ужасах жизни, о расизме, наркотиках, о культе насилия. Потому что что́ же еще делать бедным людям, загнанным в черное гетто?

В этой загнанности есть большая доля лицемерия. Уроженец Бронкса, особенно черный, которому совершенно не нужно работать, потому что он может жить на пособие, выбирает такой образ жизни сугубо добровольно. Все эти жалобы были актуальны для 1870-х годов, но уже в 1970-е годы воспринимались как чистая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.