Совместно нажитое стр. 54
больному месту. Аж глаза прищурила.
– Нифига ты не знаешь. – Рукожоп опять нехорошо ухмыльнулся и грубо запихнул её в гардеробную. – У мужика самое больное место – деньги!
– Ты мне дашь переодеться?
– А я чего-то не видел? Или ты мне назло не только подстриглась, но ещё и татуировку на одном месте сделала: «здесь был татарин»? Вчера вроде не было ничего такого, я хорошо всё проверил.
– Дурак. Ничего я тебе назло не делала.
– Разве? А с татарином переспала не мне назло? Или от большой любви? Вот он теперь на всю жизнь и запомнит, что чужое брать нельзя. Ему проституток мало? Чужую жену подавай? Или
на тебе штемпель поставить, как в паспорте? С указанием – «не влезай, убьёт»!
– Он ни в чём не виноват! Я сама! Слышишь? Сама его соблазнила.
– А мне пох, кто из вас кого соблазнял. Мою жену трахать нельзя! Я тебя сам… Если захочу, конечно. Уяснила!
– Уяснила.
– И хватит мне тут из себя оскорблённую невинность корчить. Переодевайся быстро да ужин готовь. Жрать хочу! Юрка из аэропорта с минуты на минуту приедет.
– Как из аэропорта? Сегодня? – ахнула Марина.
– Так! Сегодня. Хотели тебе сюрприз сделать. Но тебе ж не до того. У тебя за татарина сердце не на месте. Тьфу! – Рукожоп вышел из гардеробной и хлопнул дверью.
Марина переоделась в домашнее со скоростью ветра и кинулась на кухню. Хорошо, что заехала в универсам. Она лихорадочно соображала, какие любимые блюда сына ей удастся приготовить из имеющихся продуктов, потом повязала передник и приступила к делу. К приезду сына всё было готово и, несмотря на вытяжку в столовой, совмещенной с кухней, пахло так, что Рукожоп кружил вокруг плиты, как стая голодных волков.
Юрка принес с собой в дом настоящую жизнь, во всяком случае Марине так показалось. Она повисла на нём, он подхватил мать и закружил её по прихожей.
– Мам! Подстриглась? Какая же ты у нас красивая! И молодая!
– Поставь на место, не ровен час уронишь, – пошутил Рукожоп. – Мама твоя нам ещё пригодится.
Отец и сын обнялись. Марина подумала, что, наверное, всё-таки надо послушаться бабу Веру, собственную мать, адвоката, забыть про рукоблудие мужа, про прекрасного индейца Байкачарова, и сохранить семью. От этих мыслей она не удержалась и горько заплакала.
– Ма, ты чего плачешь? – испугался Юрка и обнял её.
– Я от счастья, соскучилась. Ты, надеюсь, надолго?
– Ну, Новый год с вами встречу…, – Юрка посмотрел на отца, – а потом уже второго числа в Австрию, мы с ребятами на лыжах кататься поедем.
– Как второго числа?! Ты знал? – Марина в свою очередь посмотрела на мужа.
– Конечно, знал. – Рукожоп ухмыльнулся. – Как не знать? Я ж за всё плачу!
Марина захотела вцепиться ему в рожу, но пришлось опять, как это говорится, брать себя в руки. Чтоб им пусто было, этим рукам, в которых всё время надо себя держать! Она ведь думала, что в присутствие сына в руках себя придётся держать Рукожопу, а получилось наоборот.
Новый год прошёл чинно благородно или, как сказал Рукожоп, культурчиком. Марина приготовила традиционное новогоднее застолье с салатом оливье, селедкой под шубой и прочими атрибутами. Сын уплетал это всё за обе щёки. Соскучился по домашней еде и русской кухне. Хотя какая она