Совок-10 стр. 2
Был задержан мной в порядке статьи сто двадцать второй уголовно-процессуального кодекса!
Представившись сам и представив покойного, я скромно потупился, ожидая от окружающих чего угодно, но только не горячего чая и радушия. Краем глаза я с интересом подсекал, как судмедэксперт сравнивает два градусника. Один из которых он только что выдернул из задницы висельника Шалаева и второй, обычный комнатный. Сейчас он по своей методике произведёт нехитрый математический расчет и скажет прокурорскому следаку, сколько примерно времени назад испустил свой последний вздох мой клиент.
— Так, значит, это ты, Корнеев, довёл этого, — советник юстиции небрежно кивнул на лежавшего на полу и по-прежнему голожопого Шалаева, — Этого бедолагу до самоубийства ты довëл?
На то он и прокурор, чтобы по поводу и без повода гнобить мента, над которым надзирает. Поэтому его неприветливые слова меня не шибко задели. А вот недобрый взгляд начальника горУВД, которому что-то подобострастно нашептывал придвинувшийся к нему начальник ИВС, меня покоробил. Что-то меня начинало беспокоить. И это «что-то», как раз заключалось в этой неестественной интимности перешептываний. Не по чину начальнику «маленькой тюрьмы» так по-родственному приникать губами к высочайшему уху хозяина УВД города. Мне всё больше и больше переставало нравиться происходящее. Особенно после того, как выслушав ивээсника, полковник Дубянский затеялся таким же манером
перешептываться с городским прокурором. Общались они таким образом минуты три-четыре. Даже не потрудившись выйти из камеры. Хорошо, хоть группу от холодеющего трупа в коридор не выгнали. А с другой стороны, кого им здесь стесняться⁈
— Говорят, ты лейтенант, оказывал на своего подследственного не только моральное, но и физическое давление⁈ — нашептавшись с прокурором и вместо того, чтобы защищать своего подчинённого, взялся меня топить старший коллега в полковничьих погонах, — Как это понимать⁈ Ты про статью о доведении до самоубийства помнишь? — всё больше распалялся товарищ в полковничьих погонах.
Если бы этот принципиальный начальник всё то же самое высказал мне один на один или в узком и только милицейском кругу, я бы понял его. И не осудил бы. Начальник должен говорить подчинённым правильные слова и держать личный состав в узде. Дабы те не заходили за красные линии. В том смысле, что не заходили бы слишком далеко. Но в данном конкретном случае, меня со всеми моими ментовскими потрохами, прямо сейчас цинично сдавали на колбасу в чужое ведомство. Моё, вроде бы «родное» милицейское руководство отдавало меня на съедение, алчущей ментовской крови, прокуратуре. Сходу и без затей. А это, вы извините, но совсем не по правилам. Одно дело, когда прокуратура что-то сама нарыла, а ментовское начальство не смогло тебя защитить. Или не захотело. И совсем другое, как сейчас. В данный момент всё происходит до неприличия по-другому. Похоже, что я не просто жертвенный барашек в традиционных межведомственных распрях. Чует моя задница, что кем-то из здесь присутствующих я определён на роль болвана в старом еврейском преферансе. И сейчас я в режиме реального времени наблюдаю игру в поддавки. В которой я и есть разменная пешка-шашка. Торчащая досадной занозой в чьей-то пятке и не более того.
Может быть даже, показательно выставив меня, как вселенского злодея и почти убийцу несчастного Шалаева, они сейчас делают неплохой и грамотный отвод? Наводя