Совок-10 стр. 24
сторону.
Я молча кивнул. После чего развернулся на сто восемьдесят градусов и медленно пошел в дом к телефонному аппарату. Убедившись, что женского бокса с безобразным выдиранием волос не будет, я выдохнул и почти успокоился. Бабьи разборки, не успев начаться, перешли в цивилизованную плоскость и с этого момента перестали быть для меня событием непреодолимой силы. Сейчас я был уверен, что две неглупых и благоволящих мне барышни сумеют договориться без громких матерных слов и поножовщины. Беспокоило меня другое. Откуда мадемуазель Копылова могла прознать про мою дачную лёжку? Вернее, про то, что я сейчас здесь?
Дозвонившись до Нагаева, я заручился его клятвенным обещанием приехать за Эльвирой с Еникеевым на УАЗе или, в крайнем случае, на такси. Вова пообещал быть не позже, чем через час. Не спеша откупорив бутылку красного и отпив из горла её треть, я без особой радости поплёлся к любимым подругам. Рассеянно размышляя о досадных издержках своей активной жизненной позиции. Которую образованные и правильно понимающие мужскую жизнь люди, еще иногда называют полигамностью. А неучи и ханжи, почему-то преимущественно женского пола, формулируют это природное явление гораздо грубее и чаще всего в непечатных словах и выражениях.
— Ну что ты скажешь? — с пугающей неопределённостью обратилась ко мне старшая прокурорская женщина, неодобрительно глядя на меня и склонив набок голову, — Будет машина? — сжалилась она надо мной и конкретизировала свой вопрос, переведя его в бытовую стезю.
Я, не открывая рта, утвердительно кивнул и потянулся за бутылкой вина. Которая вдруг оказалась пустой. А меня-то и не было за столом всего минут двадцать!
— Там в сетке у ворот еда и две бутылки хереса, — нечетко подала голос мадемуазель Копылова, облизнув губы фиолетовым языком, — Здесь всё закончилось! — икнув, уведомила она меня, одним глотком допивая остатки вина из моего фужера.
Быстро же они спелись, без энтузиазма констатировал я. И спились тоже быстро. Впрочем, бокал Эльвиры, как был, так по-прежнему и остался наполненным наполовину. И в отличие от Натальи, окосевшей она не выглядела.
— Это точно! — с энтузиазмом подхватила посыл меня к воротам Клюйко, — Херес он херес и есть! — согласилась она с младшей коллегой, разглядывая меня.
— А ты чего замер? — теперь уже ко мне обратилась она, — Ступай и принеси, что девушка просит! А я пока пойду собираться.
Эльвира поднялась из плетёного кресла и пошла в дом. А я, убедившись, что осоловевшая Наталья с аппетитом мирно поедает шашлык, направился за оборонённой ею авоськой с провиантом. Забыв про свой атеизм и
от чистого сердца благодаря бога за бескровное разрешение столь непростой неурядицы.
Из двух бутылок, в живых осталась одна. Что было в пропитанных липким хересом бумажных свёртках, я смотреть не стал. Вместо этого я поторопился назад. Надолго оставлять непростую ситуацию без своего контроля я опасался. Две прокурорских медведицы на ограниченном пространстве, одна из которых беременная, а вторая пьяная, это вам не фунт изюма. Тут в любой момент может заискрить и сдетонировать. А потому мне лучше всего находиться ближе к эпицентру, еще не состоявшегося катаклизма.
— Доведёшь девку, сопьётся она с тобой! — раздался у меня за спиной голос старшей подруги, когда