Совок 2 стр. 20
схемы. И, главное, как твоих старших за яйца подтянуть можно? Мне, Хасаныч, доказательства против всей вашей кодлы нужны, — озвучил я свои нескромные пожелания постанывающему деду.
— Если все расскажу, отпустишь? — замерев, перестал скулить бабай.
— Нет, не отпущу, ты же сам понимаешь! Не отпущу, но калечить не буду. Это во-первых, — начал я торговлю с тварью, которую мне сейчас хотелось убить одним ударом.
— А что во-вторых? — хищно оскалился старик и я понял, что не настолько он и напуган.
— Во-вторых, я бабу твою не трону. Как жила, так и останется жить. Мало тебе? — я прищурившись смотрел в колючие глаза Хасаныча, не отводя взгляда. — И знай, сука, если потом вылезет, что ты чего-то не договорил или напутал, я приду и убью ее! Как ты мою убил. Слово даю!
— Она инвалид! — посерев лицом, прошептал за секунду съежившийся упырь.
— И что? Моя беременная была, а вы по ней тонной железа ударили! Ты лучше заткнись, сука, иначе прямо сейчас порешу вас здесь и поеду из твоей бабы фарш делать! — сейчас я и сам верил, что все так и сделаю. И ведь сделаю!
Наверное, и Хасаныч в это поверил. Потому что больше уже напуганным дураком не притворялся и ничего не скрывал. Я достал из машины припасенные бумагу и две самописки. Подтащив Дамира поближе, я запустил тотальное изложение всех ранее озвученных откровений. Время от времени я корректировал чистосердечные признания хищников и расставлял нужные акценты в текстах. Часа через два буквы кончились и, удостоверившись, что фактура соответствует моим представлениям о полноценных доказательствах, я заставил пациентов расписаться и поставить разные даты. Потом они написали на отдельных листочках, что устали воровать и боятся коварных Муху и Сурина. А поэтому подаются в бега.
Рисуйте, где у вас захоронки попрятаны! — протянул я теневым бизнесменам еще по паре листков. — Оставлю я твоей бабе денег, не волнуйся! — пообещал я Хасанычу. — Но ты помни, паскуда, что я тебе
сказал, если где соврал или не досказал, я к ней приду!
Связав упырям за спинами руки, я опять замотал им рты. Они только мычали и даже не пытались оказать какого-то сопротивления. Пора было уже заканчивать, а я пообещал Дамиру его не убивать. Мне хотелось сдержать свое обещание. Хасанычу я ничего не обещал, но это не означает, что он будет молчать.
Снова спеленав подельников валетом, я закатал их в потертое покрывало, которое снял с заднего сиденья «копейки». Истратив последний моток веревки, я покрепче обвязал живой тюк. Потом покатил его, как бревно к яме.
Могилу я закапывал на автомате, не испытывая никаких чувств, кроме удовлетворения от качественно сделанной работы. Земля в яме перестала шевелиться только после того, как я накидал туда больше метра. Теперь лишь я один знал, где лежат эти два гада. Не то, чтобы я не верил в здравое молчание Вовы и Локтионова, но в таких делах так надежнее. Заровняв место, я разбросал подальше лишний грунт и вылил на состоявшуюся наконец-то могилу всю солярку из привезенной вчера канистры. Теперь ни собаки, ни какие другие звери рыться здесь года три не будут. Да и люди тоже. Особенно правоохранители. Искать в этой яме труп они будут в самую последнюю очередь. Предварительно перерыв