Сожалею о тебе стр. 111
прежние чувства. Наверняка если что-то и влекло его ко мне в юности, то за прошедшие годы Джонас сумел с этим разобраться. Иначе он бы не переспал с Дженни, когда они встретились год назад. И уж точно не стал бы жить с ней и делать ей предложение.
Эта мысль дарит надежду, что мы действительно сумеем стать друзьями.
* * *Когда я запаковываю буррито, раздается стук. Я открываю дверь, но прежде чем впустить Джонаса, пристально его разглядываю. Он сегодня очень хорошо выглядит: на нем черная рубашка с длинными рукавами и черный, с серебряным переливом, галстук. А еще он наконец-то сбрил щетину и подстригся. Так Джонас кажется намного моложе. Я открываю рот, чтобы произнести комплимент, но одергиваю себя.
Элайджа вертится в автомобильном кресле, так что я отстегиваю ребенка и беру на руки. Коснувшись щекой лобика малыша, я чувствую жар.
– Бедняжка. – Дыхание у него тоже затрудненное. – Ты давал ему лекарства?
Джонас кивает и достает пару бутылочек с прописанными таблетками из сумки.
– Около полуночи я возил его в приемный покой. Там вручили эти медикаменты и велели принимать каждые несколько часов. А вот это нужно принять через два часа, – указывает он на один из пузырьков, затем ставит на пол сумку. – Здесь запасная одежда и пеленки. Думаю, сегодня они понадобятся.
– Ты ездил с Элайджей в больницу? Но хоть чуть-чуть поспать удалось?
Отец ребенка зевает, прикрывая рот ладонью, словно в ответ на мои слова. Затем качает головой.
– Все нормально. Еще осталось время, чтобы забежать в «Старбакс», – сказав это, Джонас открывает входную дверь, чтобы уйти.
– Подожди. – Я торопливо иду на кухню и хватаю пакет с буррито. – Я приготовила тебе завтрак. Буррито. По телефону ты сообщил, что предстоит длинный день.
– Спасибо. – Джонас смотрит на меня с благодарностью и берет еду.
В его голосе слышится удивление, и я стараюсь отогнать удовлетворение, оттого что наконец сделала для него нечто приятное после
многих недель упреков и ледяного молчания.
– Я буду держать тебя в курсе о состоянии Элайджи. Не волнуйся, он в надежных руках.
– Не сомневался в этом ни секунды, – с улыбкой отвечает Джонас. – До вечера.
Как только за ним закрывается дверь, из спальни выходит уже одетая в школу Клара. Завидев малыша, она улыбается и протягивает руки.
– Иди ко мне.
– Он заболел, – предупреждаю я дочку, передавая ей младенца. – Не целуй его, а то можешь заразиться.
Клара укачивает Элайджу, прижимая к груди, и все равно чмокает в лобик.
– Больные нуждаются в заботе и любви.
Она права. Когда дочь была маленькой, то чем хуже она себя чувствовала, тем сильнее я с ней нянчилась и постоянно целовала, от всей души желая забрать себе ее болезни и горести. Боже, как же я скучаю по тем дням.
Почти уверена, что вскоре буду тосковать и по нынешним временам. Мы с Кларой не особенно ладим последний год, но я знаю, что стоит ей уехать учиться, как мне будет ее не хватать. Даже наших ссор, молчаливых обид, наказаний и бунтарского поведения.
– Чего это ты так на меня уставилась? – интересуется дочь.
Я улыбаюсь и подхожу ближе, чтобы обнять. С Элайджей на руках она не может ответить тем же, но достаточно того, что