Сожалею о тебе стр. 151
Просто подумала о своих чувствах, и признание само слетело с губ.
– Ты даже не представляешь, как приятно слышать такое от тебя, – вздыхает он.
– Говорить тоже приятно. Наконец-то могу быть откровенной. Я люблю тебя, – снова шепчу я.
– Можешь повторить это еще пятнадцать тысяч раз, прежде чем мы попрощаемся?
– Нет, но скажу еще раз: я без ума от тебя, Джонас Салливан.
– Какая же это пытка, – стонет он. – Я так хочу, чтобы ты была рядом.
– Я тоже очень этого хочу.
Элайджа снова начинает плакать, однако быстро успокоить его больше не удается.
– Нужно приготовить ему смесь.
– Конечно. Поцелуй Элайджу за меня.
– Увидимся завтра?
– Не знаю, – признаю я. – Давай решим по ходу событий.
– Хорошо. Спокойной ночи, Морган.
– Спокойной ночи.
Завершив звонок, я поражаюсь боли, которая появилась в груди. Я успешно сражалась с этим чувством в течение долгих лет, но стоило мне открыться, как каждая секунда вдали от Джонаса кажется невыносимой. Я хочу в его объятия, в его постель. Хочу засыпать вместе.
Лежа в кровати, я снова и снова вспоминаю наш недавний разговор.
Однако спустя какое-то время я слышу шум, доносящийся со стороны спальни Клары. Я поднимаюсь и торопливо иду по коридору. Дочери нет на месте, и я обнаруживаю ее в туалете, стоящей на коленях и цепляющейся за унитаз.
Началось.
Я подхватываю полотенце, смачиваю его, опускаюсь рядом с Кларой и придерживаю ей волосы.
Мне одновременно и жаль ее, и радостно, что она получила по заслугам. Мучения необходимы, чтобы выучить урок. Надеюсь, у нее в памяти накрепко засядет каждая секунда этого жесточайшего похмелья.
– Думаю, я полностью опустошила желудок, – через пару минут шепчет дочь, упав мне на руки.
Мне почти смешно, потому что я точно знаю: она ошибается. Я помогаю ей добраться до кровати, потому что алкоголь еще не выветрился. Уложив Клару, замечаю, что она накрывалась простыней. Тогда отправляюсь в соседнюю комнату, куда убрала все конфискованные предметы, хватаю одеяло, подушку, мусорную корзину и отношу в спальню несчастной пьянчужки.
Пока я ее укутываю, слышу бормотание.
– Кажется, у меня рвота даже в носу.
Я лишь ухмыляюсь и протягиваю ей платок. Клара сморкается и выбрасывает в мусорку. Потом закрывает глаза и произносит, пока я глажу ее по голове:
– Никогда больше не буду так напиваться. – Слова выходят едва различимыми. – Кстати, травка мне тоже не понравилась. Она так ужасно пахла. Надеюсь, блевотины в моем носу больше никогда не окажется. Ощущения отвратительные.
– Очень рада, что тебе это не по вкусу, – комментирую я.
– Добавь в этот список еще и секс. Если я когда-нибудь им еще и займусь, то лишь через много-много лет. Мы не были к этому готовы. Он пытался меня отговорить, но я не послушала.
Признания Клары меня удивляют. Что она имеет в виду?
Неужели это была ее идея?
Я все еще глажу дочь по волосам, когда она начинает плакать, утыкаясь лицом в подушку. Мне ненавистна мысль, что случившееся заставляет ее чувствовать себя виноватой.
– Он тебя любит, Клара. Не стоит лить слезы.
– Я не поэтому реву, – мотает головой она, затем приподнимается и заглядывает мне в глаза. – Я плачу, потому что я виновна в их смерти. Я только об этом и думаю. Каждую ночь я