Сожалею о тебе стр. 176
встречались, и я ни разу ничего не заподозрила.
Потом на экране появляется «Старбакс». Миллер стоит в очереди, снимая меня. Я же сижу в углу, поглощенная чтением.
Боже мой. Это день, когда мы впервые поцеловались.Парень поворачивает объектив к себе.
– Ты такая милая, когда сидишь в кафе с книгой, – шепчет он. – Мне кажется, ты должна пойти на выпускной со мной.
– Миллер, – недоверчиво бормочу я и снова пытаюсь обернуться, но он по-прежнему не дает мне отвести глаз от экрана. Я невероятно удивлена. Не думала, что увижу материал, отснятый еще до того, как мы начали встречаться.
На следующем кадре мой бойфренд находится где-то на улице, прислоняясь к столбу. Сначала я не узнаю местность, но как только он вытирает со лба бисеринки пота и вытаскивает изо рта чупа-чупс, становится понятно, что это обочина возле знака городской границы. Миллер смотрит в камеру и произносит:
– Итак, Клара Грант. Ты только что проехала мимо меня. Давай заключим сделку. У меня пока есть девушка, но я перестал о ней вспоминать перед сном, а дедуля утверждает, будто это знак, что мы должны. А еще, я давно неравнодушен к тебе, и это мой последний шанс. Поэтому уговор таков: если ты сейчас вернешься, я восприму это как сигнал прислушаться к зову сердца, порвать с подругой и пригласить тебя на свидание. И возможно, в этом году мы вместе пойдем на выпускной бал. Но если этого не произойдет, тогда я пойму, что нам просто не суждено… – Он переводит взгляд вдаль и, заметив что-то, улыбается. Снова посмотрев в объектив, он говорит: – Кто бы мог подумать. Ты возвращаешься.
Я чувствую, как по щекам текут слезы.
На следующем кадре я совершенно не узнаю окружающую обстановку. Камера поднимается от пола и указывает теперь на дедушку Миллера.
Он выглядит на пару лет моложе и гораздо более здоровым.
– Убери эту штуку от моего лица, – ворчит он.
Миллер разворачивает объектив к себе. Он тоже кажется младше. А еще худее. Думаю, ему здесь не больше пятнадцати.
– Дедуля не может дождаться, когда же начнется представление, – саркастично комментирует парень. Затем разворачивает камеру в сторону сцены.
Мое сердце начинает учащенно биться, когда я узнаю обстановку.
В голове всплывает множество мыслей. Уже дважды старший Адамс пытался поведать мне, что же случилось в школе, когда его внуку было пятнадцать, а тот дважды прерывал рассказ, очевидно от смущения.
Бойфренд целует меня в висок, так как знает, что я страстно жаждала услышать эту историю с того дня, как познакомилась с его дедушкой.
Дальше мы видим тот же вечер, но спектакль уже подходит к концу. А вот и я стою на сцене одна, произнося монолог. Кадр смещается с меня на Миллера.
Должно быть, камеру теперь держит дедушка.
Его внук не сводит с меня пристального взгляда, наклонившись вперед и сцепив руки в замок под подбородком. Его лицо показывается крупным планом в течение почти минуты. Парень кажется абсолютно поглощенным каждым словом и не догадывается, что его снимают.
Монолог завершает пьесу, поэтому стоит мне произнести последнюю реплику, как все в зале начинают аплодировать.
Все, кроме Миллера.
Он сидит не шевелясь.
– Ого, – шепчет он. – Она просто невероятная. Эпичная!
Только теперь он поворачивается