Сожалею о тебе стр. 52
улыбается и прекращает вытирать стойку. Меня охватывает нервное предвкушение, которое куда сильнее, чем я ожидала.
Парень облокачивается на столешницу ладонями и наклоняется вперед, когда я подхожу.
– Думал, тебя накажут.
– Так и есть, – пожимаю я плечами. – Отобрали телефон и отправили в ссылку. – Я тянусь за меню над его головой. – Я сбежала.
– Последний сеанс начался минут тридцать-сорок назад, – со смешком произносит Адамс, – но можешь выбрать зал. В четвертом меньше всего народа.
– А что там показывают?
– «Шоссе». Боевик.
– Жуть. Мне подойдет. – Я достаю деньги из кармана, но он лишь отмахивается.
– Не надо. Члены семьи смотрят бесплатно. Только если спросят, ты – моя сестра.
– Я бы лучше заплатила, чем врала о нашем родстве. – Миллер лишь смеется в ответ.
– Что будешь пить? – спрашивает он, доставая большой картонный стакан.
– «Спрайт».
Он вручает мне сначала напиток, а потом протягивает смоченную в раковине салфетку. Я лишь недоуменно смотрю на него.
– У тебя вот здесь, – парень проводит пальцем по щеке, – тушь размазалась от слез.
– А. – Я вытираю потекший макияж. Даже не помню, как красилась. По-моему, сейчас я все делаю на автопилоте, не замечая собственных поступков. Даже не осознавала, что плачу. Может, я до сих пор реву? Сложно сказать наверняка. Чувство вины от переписки с тетей Дженни, пока она была за рулем, вкупе с болью потери сразу двоих близких ощущаются так остро, словно мне никогда не станет легче. Раньше я рыдала только по ночам, теперь же не могу остановиться и днем. Была надежда, что со временем горе ослабеет, но пока становится все хуже и хуже. Сердце давит на грудь, словно готово лопнуть, если произойдет хоть еще одна крошечная трагедия.
Пока я утираю слезы, Миллер наполняет попкорном большой пакет.
– Масло добавить?
– Да, и побольше. – Я швыряю салфетки в ближайшую урну, даже не удостоверившись, что вытерла всю тушь. Мой новообретенный брат обильно поливает угощение маслом.
– И не забудь, если попросят билет, ты – моя сестра, – шепчет он, отдавая попкорн.
– Спасибо, братишка! – бормочу я с набитым ртом, направляясь к залу.
Он корчит оскорбленную гримасу, будто мысль о родстве ему противна. Мне его неудовольствие, напротив, приносит удовлетворение. Значит, есть шанс, что Миллер представляет нас в совсем другом качестве.
* * *Попкорн совсем безвкусный.
Думаю, глупо было ждать свежей еды в самом конце рабочей смены кинотеатра. Скорее всего, это остатки приготовленной еще утром порции. Однако я все равно его ем. Сажусь на последний ряд. Помимо меня, здесь всего пара человек, которые разместились в центре. Я не хотела, чтобы меня видели, так как собиралась прореветь
весь фильм, но он на самом деле довольно интригующий, чтобы ненадолго отвлечь от тяжелых мыслей.
Я не имела в виду, что кино хорошее. Просто довольно интересное.
По крайней мере, главная героиня очень любопытная. Это бедовая девчонка, которая не знает слова «нет», с волосами до плеч. Они развеваются и хлещут по лицу при каждом движении. Внимание привлекает не столько сюжет, сколько завораживающее покачивание каштановых локонов. Моя грива достает почти до середины спины. Папе нравились длинные локоны, и он отговаривал меня от короткой стрижки каждый раз, как на меня находило такое желание. Я невольно отделяю прядь и провожу по ней пальцами. Как