Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 954
должность будет синекурой.
— Почему?
— Главным образом потому, что я сам все подобным образом обставил. Двадцать лет я тяжело трудился над тем, чтобы музеи, памятники и архив были такими, какими являются теперь. Десять лет назад я все устроил так, что мой персонал сам по себе может справиться с чем угодно. Мне же остается только время от времени возвращаться, чтобы подписывать бумаги, в промежутках занимаясь тем, что мне самому заблагорассудится. Теперь этот подхалимский жест — заставить самого управляющего сопровождать писаку с Веги, хотя это мог бы сделать кто угодно из персонала! Ведь обитатели с Веги вовсе не боги!
— Ну-ка, погоди минутку, пожалуйста, — перебила меня она. — Что за двадцать лет?
Я почувствовал, что тону.
— Тебе же нет и тридцати лет, — продолжала она.
Я почувствовал, что опустился еще глубже. Я немного выждал, затем стал подниматься наверх.
— Э-э… Есть кое-что, о чем я никогда прежде не говорил тебе… Сам не знаю, почему… А сколько тебе лет, Кассандра?
— Двадцать.
— Хо-хо. Что ж… я почти в четыре раза старше тебя.
— Не понимаю?
— Я и сам не понимаю… так же, как и врачи. Я как будто остановился где-то в возрасте от двадцати до тридцати лет и таким остаюсь с тех пор. Мне кажется, что это нечто вроде… какой-то только мне свойственной мутации. Да разве все это имеет какое-нибудь значение?
— Не знаю… А впрочем, да.
— Но тебя не волнует то, что я хромаю, ни моя
избыточная волосатость, ни даже мое лицо. Почему же тебя беспокоит мой возраст? Я молод во всех отношениях!
— Это далеко не одно и то же по сравнению со всем остальным, — сказала она не допускающим возражения тоном. — А что, если ты никогда не состаришься?
Я закусил губу.
— Обязательно состарюсь! Рано или поздно. Ведь я люблю тебя, и я не хочу состариться раньше!
— Но если это будет поздно? Я ведь люблю тебя и не хочу состариться раньше!
— Ты проживешь еще сто — сто пятьдесят лет. Пройдешь специальный курс омоложения. Это от тебя никуда не уйдет.
— Но все равно я не буду такой молодой, как ты!
— Я вовсе не молодой. Я родился стариком.
Но это не подействовало. Она расплакалась.
— До этого момента еще долгие и долгие годы, — старался утешить ее я, — кто знает, что может случиться за эти годы?
От этих слов она расплакалась еще больше.
Я всегда был импульсивным. Голова у меня работает, как правило, весьма неплохо, но мне всегда кажется, что я сначала действую, а потом уж обдумываю, что сказать. Вот и на этот раз я испортил основу для дальнейшего разговора.
Именно это еще одна из причин, почему я выбрал компетентный персонал, обзавелся хорошей радиосвязью и стараюсь большую часть времени проводить на воле. Хотя и есть, конечно, некоторые обязанности, которые нельзя никому перепоручить. Поэтому я сказал:
— Смотри. В какой-то степени радиация коснулась и тебя тоже. Целых сорок лет я не мог понять, что я вовсе не сорокалетний. Возможно, нечто подобное произойдет и с тобой.
— Тебе что, известны другие случаи, подобные твоему?
— Ну…
— Неизвестны?
Помню, что тогда мне больше всего хотелось оказаться на борту своего судна. Не того огромного великолепного корабля, а в своей старой лоханке под