Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 961
сосредоточение власти.
Лорел медленно поднялся и подал нам руки. Миштиго поднялся еще медленнее и не протянул руки. Выражение его янтарных глаз оставалось равнодушным, когда нас представили ему. Его оранжевая рубашка свободного покроя постоянно трепетала, так же как и его многокамерные легкие непрерывно выдавливали воздух через передние ноздри, расположенные у основания его широкой грудной клетки.
Он коротко кивнул и повторил мое имя, затем повернулся к Филу, изображая на лице гримасу вроде улыбки.
— Вы не могли бы изложить значение своей пьесы по-английски? — попросил он.
Голос его напоминал звон затухающего камертона.
Фил повернулся на пятках и побрел прочь.
Затем мне показалось, что представителю Веги на мгновение стало дурно, однако я вовремя вспомнил, что смех обитателей Веги напоминает отчаянное блеяние козла, когда его душат. Я стараюсь держаться подальше от уроженцев Веги…
— Садитесь, — предложил Лорел, стараясь скрыть смущение. Я подтянул к себе кресло и сел напротив них.
— О’кей.
— Корт намерен написать книгу, — сказал Лорел.
— Вы уже сообщили об этом.
— Книгу о Земле!
Я поклонился.
— Он еще хотел бы, чтобы вы были его проводником в поездке по некоторым старым местам.
— Я польщен. — Мой голос прозвучал несколько натянуто. — Кроме того, меня разбирает любопытство: почему именно меня он решил избрать в качестве своего гида?
— А также любопытство относительно того, что ему, возможно, известно о вас, не так ли?
— Да. Не стану этого скрывать, — вынужден был согласиться я.
— Все, что могла сказать Уэллина.
— Отлично. Теперь
я удовлетворен, — усмехнулся я.
Откинувшись на спинку кресла, я стал медленно цедить содержимое своего бокала.
— Я начал с того, что навел справки о записях Актов гражданского состояния Земли, как только во мне созрел замысел осуществить этот проект, просто ради общего ознакомления с данными о людях; затем, после того как я нашел подходящую кандидатуру, я обратился к личным делам Земной Администрации.
— Гм-м… — протянул я.
— И на меня произвело большее впечатление то, чего в нем не было, чем то, что было записано в личном деле.
Я пожал плечами.
— В вашем послужном списке есть немало пробелов. Даже теперь никто толком не знает, чем вы занимались почти всю свою жизнь. И, между прочим, когда вы родились?
— Не знаю. Я родился в маленькой, крохотной деревушке, где в том году потеряли счет дням. Во всяком случае, как мне потом сказали, это случилось на Рождество.
— Согласно вашему личному делу, вам сейчас семьдесят семь лет. Согласно записям Актов гражданского состояния, вам либо сто одиннадцать, либо сто тридцать лет.
— Я приврал относительно своего возраста, чтобы получить работу. В те годы все еще продолжалась депрессия.
— Поэтому я составил краткий биографический очерк Номикоса, в своем роде выдающегося человека, и, воспользовавшись описанием его физических данных, проследил, имеются ли его аналогии во всех хранилищах информации, включая и закрытую.
— Один собирает древние монеты, другие сооружают модели ракет… — сказал я спокойно.
— И я обнаружил, что вы могли бы обзавестись еще тремя-четырьмя, даже пятью лицами: все они были греками, и один из них, по крайней мере, был очень знаменитый человек. Это Константин Коронес, старший из них. Он родился двести тридцать четыре года назад… И тоже на Рождество. Один глаз голубой, другой — карий. Такая же правая нога, такие же волосы