Спи со мной. Грёзы стр. 78
арене Колизея. Сражался и побеждал. Но разве эти мускулистые плечи, эти руки с браслетами, созданы для войны, а не для любви?
Зейн глядит на меня и целует. Наши языки переплетаются, изучают друг друга, в то время как руки гладят кожу, которая словно искрится и горит под дрожащими, жадными пальцами. Он с легкостью подхватывает меня под ягодицы и приподнимает, заставляя обхватить поясницу ногами. Кажется, что это не стоит ему никаких усилий. Впрочем, может, так оно и есть? Кто знает, где пролегают границы физических возможностей джиннов?
Будто прочитав мои мысли, Зейн улыбается.
– Не думай слишком много.
Я вспоминаю разговор об индийском гуру и американском хиппи, и хмыкаю в ответ.
– Просто кайфуй?
– Именно… – шепчет джинн, и его член проникает в меня, медленно заполняя полностью.
Сознание отключается. Остаются переплетенные тела, сбитое дыхание губы в губы, негромкие стоны, смешавшиеся запахи. То, что происходит между нами – не просто секс. Зейн входит в мою душу, проникает в самое естество – туда, где притаились самые жуткие страхи, где живут самые красивые фантазии. И я беспрепятственно пускаю его в свои тайны. Пускаю его в себя.
Первый солнечный луч падает на стены Колизея, благословляя вечный город и нас, занимающихся любовью в его сердце. Зейн двигается во мне, и в этом движении – невысказанная страсть, сводящая с ума чувственность. С каждой минутой огонь в его глазах разгорается сильнее. Смотрю на него, не отрывая взгляда, и Зейн вдруг прижимает меня к себе, чтобы поцеловать шею и тихо прошептать:
– Ты самая красивая женщина из всех, что я встречал. Ты убиваешь меня…
Я слышу это, и понимаю: мне хочется разделить с ним не постель, потому что это слишком предсказуемо для нас обоих, и не будущее, ведь никто не знает, что будет с нами завтра – мне хочется разделить с ним свои сны. Впиваюсь ногтями в мощную спину и шепчу в ответ:
– Спи со мной… Только со мной. Каждую ночь, пока я кончаю в твоих руках.
Джинн издает глубокий стон, и в тот момент, когда он закрывает глаза в оргазме, на арену амфитеатра падают первые солнечные лучи. Трибуны утопают в них, будто рассвет выплеснулся через край горизонта и затопил весь Рим.
Зейн осторожно опускает меня вниз, и мы, не сговариваясь, садимся на землю и облокачиваемся о стену. Несколько минут молчим, переводя дыхание, а потом он спрашивает:
– Когда ты улетаешь?
Расслабленно смотрю на него, пытаясь уложить в голове все, что произошло.
– Сегодня.
Во взгляде Зейна больше нет огня, лишь жар и пески пустыни.
– Не забывай, что тебе нельзя покидать точку входа. – Он ненадолго замолкает. – Я позвоню.
Мне почему-то становится смешно.
– Ты же в курсе, что это любимая фраза всех парней после первого секса? Догадайся, какой процент из них действительно перезванивает.
Джинн ухмыляется.
– Мне казалось, я убедил тебя в серьезности своих намерений, подставившись под нож слетевшего с катушек психопата. Какой еще парень пошел бы ради тебя на подобное?
Невольно перевожу взгляд на живот, куда ранил его Асаф, и ахаю, заметив тонкую полоску шрама.
– Порез остался на твоем теле, когда ты проснулся… Он мог убить тебя.
Ощущение легкости, которое я испытывала во время нашей близости, моментально улетучивается, а угроза, которая нависла надо