Спин стр. 425
человечество. Сбор информации, обработка, передача нам…
— Короче, Джейсон, что с ними случилось? — прервал я его восторги.
Ему явно не хотелось даже говорить об этом.
— Может, состарились… Всё стареет, даже защищённые генетические коды. Может быть, развитие пошло другим путём. Может…
— Но что случилось-то, Джейсон?
— Данных меньше. От самых удалённых репликаторов информация фрагментарная, иногда противоречивая. А что это означает… Если они умирают, значит, в исходных кодах какая-то ошибка. Но прекратили работу и некоторые давно устоявшиеся узлы, прочные, этаблированные.
— Кто-то их истребляет?
— Слишком поспешное предположение. Есть другая идея. Запустив их в облако Оорта, мы создали простую межзвёздную экологию: лёд, пыль, искусственная жизнь.
Но что, если не мы первые? Что, если межзвёздная экология не столь проста?
— Ты имеешь в виду, что кто-то до нас запустил своих репликаторов?
— Почему бы и нет. Если так, то у них борьба за ресурсы. Может, они друг друга используют в качестве исходного материала. Мы полагали, что запускаем наш материал в стерильную среду. А если в ней уже были конкуренты? Да ещё и хищники?
— Джейсон… Ты полагаешь, что их кто-то пожирает?
— Да запросто.
* * *В июне мерцание повторилось и забавлялось в небе почти сорок восемь часов.
В августе пятьдесят шесть часов плюс хаос в стратосферной связи.
В конце сентября появлению этой небесной чехарды уже никто не удивлялся. Я провёл большую часть первого вечера перед телевизором, задёрнув шторы, не интересуясь небом, уставившись на экран, просматривая старый, предспиновский фильм из памяти телевизора. Интересуясь не сюжетом, а лицами людей, которые прожили жизнь без страха перед будущим. Людей, которые говорили о Луне и звёздах без иронии и ностальгии.
В это время запиликал телефон.
Не мой рабочий телефон, не шифровальная машина Джейсона. Трёхтональный сигнал я распознал мгновенно, хотя не слышал его уж несколько лет. Еле слышный трёхтональный гудок. Еле слышный, потому что мобильник находился в пиджаке, висевшем в прихожей, в одёжном шкафу.
Он успел продудеть дважды, а я уже вырвал его из кармана и сказал «Хелло», ожидая услышать незнакомый голос абонента, неверно набравшего номер.
Ожидая услышать чужой голос. Надеясь услышать голос Дианы. Надеясь и боясь.
Но услышал я голос мужской. Саймон, как я не сразу понял:
— Тайлер? Тайлер Дюпре? Это ты?
Я не раз слышал встревоженные голоса звонящих по экстренным случаям, поэтому сразу же ответил:
— Я, я, Саймон. Что там у вас стряслось?
— Мне не следовало тебе звонить. Но я не знаю, куда ещё обратиться. Не знаю местных докторов. А она так больна, так плоха, Тайлер! Я не знаю, что с ней, не зна…
И тут эти небесные бестии заглушили его голос оглушительным треском.
И больше ничего, кроме этого треска, услышать мне не удалось.
Четыре миллиарда лет от Рождества ХристоваЗа Дианой следовали Эн, десятка два его кузенов и примерно столько же иных соплеменников, собравшихся в новый мир. Джала загнал всех в ангар, вернул гармошку ворот в исходное положение и отрезал наружное освещение. Вернулся полумрак. Диана обхватила меня рукой, я подвёл её ближе к одной из галоидных ламп. Ибу Ина раскатала на полу джутовый мешок, и мы помогли Диане улечься.
— Шум… — сказала Ина.
Глаза Дианы закрылись, как только она опустилась на мешок. Очевидно,