Спин стр. 426
ей не хватало сил даже на то, чтобы поднять веки. Я расстегнул блузку и начал осторожно снимать её.
— Мой саквояж…
— Да-да. — Ина послала Эна в конторку за обоими медицинскими наборами, моим и её. — Шум…
Диана вздрогнула и простонала, когда я начал отлеплять ткань от запёкшейся крови вокруг раны, но мне нужно было сначала увидеть, что предстоит обрабатывать.
— Какой шум?
— Шум в порту. Утром должно быть особенно шумно. Но там тишина. Абсолютная тишина.
Я замер. Да, она права. Портовый грохот стих, слышен лишь бойкий полушёпот племени минанг да приглушённая дробь дождевых капель на жестяной крыше.
Но главное сейчас не шум.
— Спросите Джалу, он-то знает, что случилось.
И я повернулся к Диане.
— Так, пустяк, — выдавила Диана сквозь сжатые зубы, не открывая глаз и морщась от боли. — Задело. Думаю, что просто задело.
— Пулевое ранение, Диана.
— Да… Реформазы нашли укрытие Джалы. Нам повезло, мы как раз уходили. О-о-о… — простонала она.
Она оказалась права, рана оказалась касательной, но её непременно следовало зашить. Пуля взбороздила жировую ткань над тазовой костью. Но я опасался, что ударное действие пули могло повредить внутренние органы. Однако крови в моче, как заверила Диана, она не заметила, давление и пульс при данных обстоятельствах внушали надежду на лучшее.
— Тебе надо принять обезболивающее, и я зашью рану.
— Шей, если надо, но я не хочу никаких наркотиков. Надо выбираться со свежей головой.
— Не могу же я шить тебя без анестетиков!
— Тогда что-нибудь местное.
— Мы не в больнице. У меня нет с собой ничего местного.
— Тогда шей, Тайлер. Я выдержу.
Она выдержит… Но выдержу ли я? Я посмотрел на свои руки. Чистые. Водопровод в умывальнике склада функционировал, Ина помогла мне натянуть свежие перчатки перед тем, как я занялся Дианой. Чистые умелые руки. Но твёрдыми их в данном состоянии никак не назовёшь.
Никогда я в своей работе затруднений подобного плана не испытывал. Ещё студентом, даже на
первых вскрытиях, я находил в себе силу отключить симпатию, сочувствие, скрупулезность, ощущение чужой боли в качестве своей — все мешающие работе факторы. Я мог заставить себя считать, что порванная артерия не принадлежит живому существу, и поверить в это на несколько необходимых минут.
Но тут… руки мои тряслись, и необходимость вонзить иглу в окровавленные края этой раны представлялась мне непереносимой жестокостью.
Диана положила ладонь на моё запястье.
— Это Четвёртое, — сказала она.
— Что?
— Тебе кажется, что пуля прошла сквозь тебя.
Я кивнул.
— Четвёртое. Может быть, оно сделает нас лучше. Но ты ведь врач. Ты должен исполнить свой врачебный долг.
— М-мм… В конце концов, если не осилю, Ина справится не хуже.
Но я осилил. Не знаю, каким образом, но осилил.
* * *Ина вернулась после совещания с Джалой:
— Сегодня должна была начаться забастовка. Полиция и реформазы у ворот, всё блокировали и собираются занять порт. Ожидается потасовка. — Она нагнулась над Дианой: — Как вы, милая?
— В хороших руках, — прошептала Диана. Губы её едва шевелились.
Ина проинспектировала мою работу:
— Отлично сшито, доктор.
— Спасибо.
— Если учесть обстоятельства, — несколько разбавила она комплимент. — Но нам срочно нужно отсюда уходить. Сейчас нас от тюрьмы только стачка и защищает. Надо срочно грузиться на судно.
— Полиция ищет нас?
— Да нет, пока