Библиотека

Спин стр. 430

Размер шрифта
-
+
Тема

— благодарю покорно. Я проехал мимо нескольких стоящих на обочине машин. Каждую из них выпотрошили, все они зевали в небо распахнутыми багажниками.

К югу от мелкого городка по имени Рипли фары на мгновение высветили старый выцветший щит мотеля, к которому ответвлялась двухполосная дорога с разбитым покрытием. Я свернул и через пять минут оказался у ворот компаунда, который действительно сильно смахивал на мотель. Двухэтажное здание изгибалось подковой вокруг плавательного бассейна, казавшегося пустым под мигавшим небом. Я вышел из машины и нажал на кнопку звонка.

Ворота управлялись дистанционно, с какого-то пульта, находящегося в здании. С высокого шеста за воротами на меня уставилась видеокамера величиной с ладонь. Вмонтированный в столб ворот динамик вдруг щёлкнул, зашипел, и я услышал доносящуюся откуда-то из коридора или погреба мотеля еле слышную музыку. Затем её заглушил грубый металлический мужской голос. Весьма недружественный:

— Сегодня приёма нет.

Я подумал секунды три и снова нажал на кнопку. Голос вернулся.

— Я что-то неясно разъяснил?

— Заплачу наличными, — решительно заявил я. — Торговаться не буду.

— Нет-нет, сожалею, но это исключено.

— Слушайте, подождите… Я могу остаться в машине, во дворе, просто чтобы не торчать всю ночь на дороге. Может быть, за дом заеду, чтобы только с дороги не было видно, а?

Пауза. Я расслышал трубу, оттеснившую малый барабан.

— Нет. Сегодня — нет. Проезжайте.

Молчу. Стою, не двигаюсь. В пальмах и кустах надрываются кузнечики. Снова жму на кнопку. На этот раз ответ следует сразу же:

— Слушай, парень, мы тут вооружены и раздражены. Катился бы ты отсюда…

— «Harlem Air Shaft».

— Как?

— Музыка. Эллингтон. Пятидесятые прошлого века.

Ещё пауза. Долгая, но динамик не выключается.

Я почти уверен, что не ошибся, хотя Дюка Эллингтона не слыхал уж сколько лет. Затем музыка оборвалась на полузвуке.

— Кто-нибудь ещё в машине?

Я опустил стекло и включил верхний свет. Камера на шесте вильнула, клюнула машину и вернулась ко мне:

— Ишь ты. О’кей, скажи, кто на трубе играл, и я тебя впущу.

Труба… Когда я вспоминал оркестр Эллингтона пятидесятых, на ум всегда приходил Пол Гонсалвес, но Гонсалвес — сакс. Труба… Трубачей там… Сколько? Кэт Андерсон? Вили Кук? Молчание затягивалось.

— Рэй Нэнс.

— Шиш. Кларк Терри. Ладно уж, заезжай.

* * *

Я въехал, и хозяин вышел навстречу. Длинный парень лет сорока в джинсах и в клетчатой рубахе навыпуск. Он внимательно меня оглядел:

— Не обижайся, но, когда это случилось впервые, — он ткнул большим пальцем вверх, в небо, пожелтевшее от сгустившихся сполохов, — и закрыли границу в Блайзе, люди у меня дрались за комнаты. Буквально дрались. На этом

самом месте пара-другая дурней грозили мне стволами. Я потратил на ремонт и уборку вдвое больше, чем в ту ночь заработал. Пьянки, пьяные драки, всё заблёвано, разбито, загажено… А на десятке что творилось! Ночного портье в «Дэйз Инн» под Эренбергом прирезали насмерть, на месте умер. После этого я соорудил забор. И теперь, когда эти штуки начинают сверкать, я выключаю рекламу и запираюсь.

— И слушаешь Дюка.

Он улыбнулся. Мы зашли внутрь, он открыл книгу регистрации:

— Дюка, Попса, Диз-Майлза… Смотря по настроению. — Как настоящий знаток-любитель, он упоминал усопших корифеев как старых знакомых, по первым именам. — Ничего после этак 1965-го.

Я огляделся. Скудно освещённый холл

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.