Спин стр. 431
обставлен и оклеен в духе древнего «Дикого Запада», но из приоткрытой двери во внутреннее святилище — я понял, что он обитает за этой дверью, — доносилась всё та же тихая музыка. Он проверил мою кредитную карточку:
— Доктор Дюпре. Я Аллен Фултон. В Аризону?
Я сообщил, как свернул с «Интерстейт» у границы. Он кивнул и вздохнул:
— Только на десятке лучше не будет. В такие ночи кажется, что всё население Лос-Анджелеса рванулось вон. Как будто землетрясение там или цунами с океана.
— Что делать. Ехать-то надо.
Он вручил мне ключ:
— Поспи, отдохни. В любое время лучший совет.
— Карта устроит? Могу наличными.
— Сойдёт и карта, пока мир стоит. А если рухнет, то какая разница?
Он рассмеялся. Я попытался улыбнуться.
Через десять минут я, скинув лишь пиджак, растянулся на жёсткой койке в комнате, дезодорированной антисептиком и чрезмерно увлажнённым кондиционированным воздухом, размышляя, не лучше ли было остаться на дороге. Телефон положил рядом, смежил веки и мгновенно заснул.
* * *И проснулся часом позже, не понимая, отчего.
Уселся, оглядел комнату. Серые силуэты на фоне тьмы памяти. Взгляд поблуждал, набрёл на прямоугольник окна, зацепился за него… Когда я вошёл в эту комнату, жёлтый занавес подсвечивался снаружи вспышками небесного фейерверка.
Но фейерверк погас.
Казалось бы, условия для сна и отдыха только улучшились. Но я чувствовал, как говорится, «нутром чуял», что ни о каком сне не может быть и речи. Я легко загнал свой сон в корраль, но он, как необъезженный бронко, перемахнул через изгородь, и теперь его больше не изловишь.
Я обнаружил в номере маленькую кофеварку-перколятор, заварил чашку, выпил. Через полчаса снова глянул на часы. Стрелка, испугавшись чего-то, застряла на без пятнадцати два и дальше двигаться не желала. Самая гуща ночи. Зона утраты объективности. Хоть сейчас под душ и снова в путь.
Я оделся, проследовал пустым коридором в холл, чтобы оставить ключ, но… Фултон так и не ложился. Он сидел перед телевизором в задней комнате и высунул голову, заслышав мои шаги. Странно он выглядел. Не то поддал, не то накурился. Или что-то его безмерно поразило.
— Не спится, док?
— Не хотел шуметь среди ночи, но надо поторапливаться. Спасибо за гостеприимство.
— Что ж тут объяснять. Всего наилучшего. Желаю добраться до зари.
— Тоже надеюсь.
— Мне от экрана не оторваться.
Я вдруг перестал понимать, о чём он.
— Звук я убавил, чтоб не разбудить Джоди. О Джоди я не говорил? Дочка. Ей десять. Мать её живёт в Ла-Холла с мужиком, который мебель чинит. Летом Джоди живёт у меня. В глуши, в пустыне. Ужас, как считают некоторые.
Я не знал, как реагировать.
— Не хочу её будить. — На лице его вдруг появилось сомнение. — А может, стоило бы? Или пусть спит, пока может… Или надо всё же разбудить… Ведь она их никогда не видела, а ей уже десять. Наверное, последний шанс.
— Прошу прощения, я не понимаю…
— Они сильно изменились. Не такими я их помню. Я, конечно, не знаток, но раньше здесь… Ночь научит в них разбираться.
— В чём?
Он поднял брови:
— В звёздах.
* * *Мы вышли во двор, к пустому бассейну. Водой его не заполняли уже давно. Дно покрывала рябь надутого туда песка, стенки разукрасили