Список войны (сборник) стр. 38
разе у нас всю разведку загребут в Смерш. Ты знаешь, что такое Смерш?
– Маленько слышал.
– И я слышал, Мустафа. Только не маленько, а в полной мере, с довеском. Лицезрел вблизи, так сказать. Лучше не лицезреть, замечу. Особенно на коротком расстоянии.
– Товарищ командир… – проговорил огорчённо Мустафа и умолк.
Старший лейтенант с досадою покрутил головой словно тугой воротник сдавливал ему шею. Мустафа ждал – стоял навытяжку, ждал.
– Ладно, Мустафа, – наконец произнёс Горшков, – дай мне немного времени подумать. Мозги в этом деле никогда не бывают лишними.
Мустафа прижал руку к груди и церемонно поклонился. Будто муфтий в мечети.
– Спасибо, товарищ старший лейтенант. Я не подведу.
Горшков поморщился вновь – он ещё не сказал «Да», а Мустафа всё повернул так, будто он сказал это. Расстегнув пару пуговиц на воротнике гимнастёрки, старший лейтенант освободил себе горло и, понимая, что Мустафа от него не отстанет, махнул рукой: иди, мол.
Когда Мустафа исчез, старший лейтенант вызвал к себе Охворостова:
– Вот что, старшина… Снабди Мустафу провиантом, выдай три диска к автомату, патронов россыпных и организуй ему проход на ту сторону…
– Один пойдёт?
– Один.
– Рисковый мужик.
– Пусть попробует. Можно, конечно, старшина, и пятерых послать, но где у нас люди? Нет у нас людей… Поэтому Мустафа пойдёт один.
– Задачу понял, проход Мустафе на ту сторону будет обеспечен, – тихо проговорил старшина и беззвучно, будто дух бестелесный, состоявший из воздуха, исчез.
Очутившись по ту сторону фронта, Мустафа заполз в тёмный изломанный лесок – тут все леса были донельзя изувечены снарядами, слишком часто они стремились укрыть под своей сенью войска, – и решил немного переждать, сориентироваться.
В лесу было тихо, сама линия фронта, обычно горячая, сплошь в огне, тоже была на удивление тиха – ни выстрелов, ни сигнальных ракет, мертвенно освещающих небо, ни суматохи, внезапно возникавшей то тут, то там и также внезапно прекращающейся, – тишина стояла неправдоподобная, словно бы воюющие стороны договорились о перемирии.
Если и раздавались где-то звуки, то были они сугубо лесными – в одном месте среди выщипанных еловых лап проснулась птичка, встрепенулась; хлопнула пару раз крыльями и затихла вновь, в другом запищали дерущиеся мыши – нашли прошлогодний орешек, оброненный усталой осенней лещиной, и устроили из-за него драку, в третьем вылез из-под земли крот, отряхнул свою гладкую шкурку, просипел что-то недовольно и вновь втиснулся в свой извивистый лаз – эти звуки были хорошо понятны Мустафе, как была понятна и тишь, упавшая на линию фронта. Нехорошая эта тишь. Такая тишина всегда устанавливается перед бурей.
Отдохнув, оглядевшись немного, он двинулся дальше. На востоке немного высветлился горизонт, над лесом вспыхнуло дрожащее серое марево – можно уже разглядеть кончики пальцев на руках – не то ведь в слепой мге можно было легко расколоть себе голову о дерево…
Он шёл, не останавливаясь, два с половиной часа, потом тормознул – решил сделать привал, перекусить немного, прикинуть, до какого края земли добрался.
Из мешка Мустафа достал карту. Развернул её на старом, ровно срезанном пне. Конечно, читать карту так же мастерски, как это делает старший лейтенант, он не сможет, но тем не менее кое-что сообразить сумеет и место, куда забрёл, тоже определить сумеет.
Местность тут, конечно, слепая, затесей почти нет,