Список войны (сборник) стр. 39
но Мустафа скумекал, где находится, прикинул довольно точно, теперь, после перекуса, надо будет уходить влево – километрах в трёх отсюда пролегает дорога, на неё и надо целить.
Мустафа хорошо понимал, чего стоило старшему лейтенанту отпустить его одного в этот поиск – Горшков отвечал за разведчиков головой, и если что-то будет не так, если Мустафа не вернётся, командир ответит за него партбилетом, и должностью своей командирской, и званием воинским. Единственное, что останется у Горшкова неизменным – фронт: дальше окопов его не пошлют… Поэтому командира нельзя было подводить.
Достав из мешка банку говяжьей тушёнки, Мустафа вспорол её своей самодельной финкой, воткнул лезвие в землю, нарядной наборной ручкой кверху, прислушался – что по лесу кто-то идёт?.. Нет – показалось.
Завтрак он обставил основательно – поел со вкусом, в недалёком роднике зачерпнул воды, послушал птиц и двинулся дальше – сделав поправку, подвернув влево, к шоссейной дороге.
Шёл он размеренно, спокойно, стараясь засекать всё, что попадалось ему на пути, отмечая всякую мелочь – фиксировал даже запахи и фильтровал их, в одном месте, в низине, уловил дух мертвечины, подумал, что лежит человек, свернул в сторону и увидел убитого лосёнка, сплюнул через плечо и спрямил путь, – через час услышал рокот автомобильных моторов – шоссе, забитое машинами, находилось уже недалеко. Спокойствие, поселившееся в душе Мустафы, не покидало его… Неожиданно он подумал о том, что ходить в разведку одному лучше, чем компанией, – рассчитывать тут можно только на себя, любезного, и довольствоваться лишь этим.
Это устраивало Мустафу.
В километре от шоссе, в небольшой липовой рощице, белел чистыми известковыми стенами большой дом с примыкающим к нему пустым коровником – этот хутор, в прошлом плотно заселённый, а сейчас пустой, был точно указан на карте. Немецкие солдаты пустили бурёнок в котёл, в землю врыли высокие деревянные столбы с антеннами: самую громоздкую антенну с чёрными железными усами установили на крыше коровника, навесили на неё провода.
«Что-то важное… Похоже на инженерный пункт, – догадался Мустафа. – Сюда могут наведываться разные шишки, а это тот самый коленкор, который старшему лейтенанту нужен… Надо понаблюдать – вдруг какое-нибудь коленкоровое изделие действительно появится на горизонте?»
Сказано – сделано. Мустафа выбрал себе точку удобную, но неприметную, из тех, что рядом пройдёшь, а взглядом не зацепишься, нагрёб на себя валежника и начал наблюдать. Чутьё у Мустафы имелось – ещё с пограничной поры, позже, уже в лагере, оно отточилось, обострилось, и если у него возникало ощущение, что охота будет удачной, Мустафа знал: так оно и будет.
Чутьё не подвело Мустафу: часа через два на хутор проследовал небольшой легковой автомобиль с громким выхлопом – прогорела труба, – выкрашенный в вязкий серый цвет; в автомобиле, рядом с водителем, сидел офицер в золоченом пенсне, ловко пристёгнутом к седловине носа, в руках осанистый чин этот держал портфель, сшитый из толстой жёлтой кожи.
«То самое, что дядюшке Мустафе и надо, – сказал Мустафа, обращаясь к себе в третьем лице, – главное, чтобы деятель этот раньше времени назад не потрюхал…»
Перебегая от куста к кусту, а в открытых местах двигаясь ползком, Мустафа перебрался на окраину удобного леска, залёг в кустах недалеко от пересечения просёлка, ведущего на хутор, с шоссейкой. Просёлок был пустынен – лишь