Библиотека

Список войны (сборник) стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

раз, когда Горшков общался с Семёновским, у него внутри возникали холод и злость – вытаивали из пустоты и поднимались наверх, царапали горло острыми углами, причиняли боль, – старший лейтенант пробовал понять начальника штаба и не понимал, хоть убей – не получалось у него это… Видать, были они сработаны с Семёновским из разного теста.

– Вы только, товарищ майор, не напишите случайно в орденской книжке «Мастуфа»…

– Не учи учёного! – Семёновский грозно взнялся над хлипким письменным столом, поставленным в землянке, – Горшкову показалось, что майор взнялся над самим собой, в тёмных глазах начальника штаба вспыхнул жёсткий свет, но старшему лейтенанту страшно не сделалось, он лихим чётким движением козырнул, также лихо и чётко оторвал ладонь от виска и покинул штабную землянку.

Хлопот был полон рот и главная забота из всех одна, прежняя – пополнение. Абы кого в разведку ведь не возьмёшь, люди с блестящими комсомольскими характеристиками, активисты политкружков и передовики установления власти пролетариата во всём мире здесь не проходят, как не проходят и «прилежные люди», стукачи и вертухаи – для службы в разведке нужны совсем другие качества, чем у этих людей… Увы! Где брать пополнение, Горшков не знал. Точнее – знал, но кто ж отдаст толкового бойца на сторону, какой командир? Толковые бойцы всем нужны. Всюду. Всегда.

У землянки разведчиков на опрокинутом ведре сидел босоногий Мустафа, блаженно шурясь, оглядывал сонными глазами округу. Пальцы на босых ногах у него шевелились словно бы сами по себе, жили своей жизнью.

Напротив Мустафы на земле расположился Пердунок и влюбленным взглядом поедал разведчика: кот не хуже Горшкова знал, какое дело сделал Мустафа и какого большого кобеля приволок в расположение части. Но не это было главное: кобели и впредь будут попадаться на крючки разведчиков, и произойдёт это ещё не один раз, – главное было другое: Пердунок приволок Мустафе свою добычу – крупную шелковистую мышь, он угощал разведчика обедом, ставя его в один ряд с собою.

Только вот Мустафа что-то не очень торопился вцепиться зубами в мышь, либо кинуть её на сковородку, и этого кот не понимал: еда-то первосортная, вкусная, свежая! Не тухлятина какая-нибудь…

Старший лейтенант сообразил, в чём дело, присел на корточки, погладил кота по пыльной голове:

– Спасибо, Пердуночек, спасибо, мой хороший. Забирай свою мышь, сегодня все сыты… – Горшков обращался к коту, будто к малому ребёнку, и голос у него был терпеливый, уговаривающий, словно он боялся обидеть Пердунка.

Пердунок, прежде чем попасть к разведчикам, пережил немецкую оккупацию, голодуху видел на расстоянии вытянутой лапы, наблюдал, как люди ели не только мышей – ели друг друга, отваливая части попостнее – слишком жирным было всякое человеческое мясо, – и набивали человечиной чугунки, – многое наблюдал и недоумевал теперь, почему Мустафа отказывается от вкусного подаяния…

Когда командир дал отбой, Пердунок сожалеюще вздохнул, подхватил мышь, прикусил её поудобнее зубами и исчез. Горшков сел рядом с Мустафой, огляделся.

За бледной кисеей, покрывавшей небо, неровным белым пятном просматривалось солнце. И хотя тепла оно не сулило – просто никак не могло сулить, светило вообще выглядело по-зимнему, – было тепло, кожу под гимнастёркой даже покалывало, отсыревшее дно низины дымилось, это испарялась болотная вонь, запах её ощущался довольно сильно… Неудачное место они выбрали для землянок, но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.