Библиотека

Список войны (сборник) стр. 60

Размер шрифта
-
+
Тема

подвозили боеприпасы.

На клок дороги и была нацелена труба с хорошо сокращающим расстояние тубусом; в схоронке также сидел унтер с эсесовскими знаками-молниями в петлицах, рассматривал в тубус быстро темнеющее пространство, щурил судачьи глаза и что-то заносил себе в блокнот. На второго наблюдателя навалился Горшков – была его очередь.

Эсесовец оказался жилистым, вырвался и заорал так, что крик его услышали и в немецких, и в наших окопах, Горшков приподнялся и что было силы ударил немца кулаком, будто молотом, по темени. У эсесовца разом перехватило дыхание, язык осклизлым лягушонком нырнул в глотку, подбородком фриц громко стукнулся о земляной накат схоронки.

– Я его счас, товарищ старший лейтенант, одну секундочку, – деловито произнёс Мустафа, извлёк из кармана моток верёвки, быстро и ловко перепеленал эсесовцу руки. – Ежели понадобится, то и хавальник ему кляпом заткнём, кричать больше не будет.

Горшков подумал, что неплохо бы позвать подкрепление – вдруг на выручку эсесовца припрутся какие-нибудь дурные фрицы? А с другой стороны, пока это подкрепление дозовёшься, немцы могут уже несколько раз прийти сюда.

Старший лейтенант огляделся. От схоронки эсесовца в сторону уходил хорошо утоптанный, углублённый лаз, Горшков молча глянул на Мустафу и показал подбородком на этот боковой ход, ординарец без всяких слов понял, что надо делать, беззвучно ввинтился в лаз и его с головой накрыл кустарник.

Через минуту возвратился и объявил мрачно, с косой улыбкой:

– Сортир!

– Тьфу! – не выдержав, сплюнул старший лейтенант. – Небось и катушка жопной бумаги висит на каком-нибудь сучке.

Мустафа юмор не принял, ответил с прежней мрачной улыбкой:

– Не видел!

Старший лейтенант потряс эсесовца за плечо:

– Эй, приятель! Хватит слюни пускать. Подъём!

Эсесовец даже не шелохнулся, лежал, всадив голову в земляной бруствер и выгнув её в сторону. Из открытого рта вытекала длинная тягучая струйка розовой слюны.

– А вы случайно не убили его, товарищ старший лейтенант? – шёпотом спросил Мустафа.

– Не убил. Фриц находится в отключке, – тон Горшкова был спокоен – старший лейтенант знал силу своего удара, знал и то, какие могут быть последствия после тарана хлипкой немецкой черепушки тяжёлым кулаком.

– Будто барынька из помещичьей семьи, – Мустафа не выдержал, засмеялся, – в отключку впал… В туалет небось ходит с пипифаксом, специально присланным из Берлина. Не то, что мы. Мы привыкли подтираться лопухами.

Старший лейтенант вместо ответа прохмыкал себе что-то под нос.

– Только из-за одного этого, товарищ командир, они проиграют нам войну.

– Ладно, стратег, – Горшков вновь тряхнул эсесовца, тот тряпично мотнул головой. А чего, собственно, с этим фрицем чикаться? Ведь подвигов у него, наверное, больше, чем достаточно – небось вволю поиграл автоматом на беду нашим мужикам, отправить бы его прямиком на небо. Но нельзя – вдруг от него польза какая-нибудь может быть? Тьфу! – Вставай, гитлерёныш.

«Гитлерёныш» продолжал пребывать в отключке, нижняя челюсть у него отвалилась, повисла и, когда Горшков тряхнул его снова, она железно клацнула – будто сработал капкан.

Сопочка эта, облюбованная и обустроенная фрицами, вполне подходила для наблюдательного пункта: немецкая сторона была видна отсюда нисколько не хуже нашей.

Неожиданно в выси, над людьми, в воздухе послышался тихий шорох, будто неспешно посыпался песок, вытекающий из невидимой дыры, и Горшков с удивлением обнаружил: пошёл дождь. Мелкий, рождающий на зубах оскомину, в котором и промокнуть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.