Спокойно, тётя Клара с вами стр. 137
чувство вины. Третий прокол уже не спишешь на случайность, это очевидная профнепригодность. Никакие уговоры не помогли его выманить. Пришлось самой доставать котика и крепко держать, чтобы не вырвался и не спрятался в месте понадёжнее. Ривен принёс с кухни анис — любимое лакомство призрачных котов, единственное из всего, что может предложить им человек. Только съев целую пригоршню специй, дворецкий немного успокоился.
— Его напугал тот умерший парень, да? — спросила Калами. — И отравил звёздной листвянкой тоже он, верно?
— Верно.
Передав котика ей в руки, я придвинула к входной двери тяжёлую тумбу. Побудет вместо засова, пока Запорожец не сможет вернуться к своим обязанностям привратника. Вор погиб, но угроза не устранена. Вполне возможно, Эшер прав, и где-то неподалёку действительно бродит его напарник. Злой, уставший от неудач и готовый отыскать тайник любыми способами. Даже ещё одним убийством. Беспечность последнее, что мы с детьми можем себе позволить в новых обстоятельствах.
* * *К тому времени, как безопасники и охочие до сплетен соседи покинули наш двор, мы с племянниками успели убрать грязь, навести кое-какой порядок и переодеться в сухую одежду.
Стемнело быстро. И на улице, и дома. После каждой вспышки молний старая система освещения давала сбой — лампы едва удерживали напряжение. Мало того, что горели тусклым светом, так ещё и периодически моргали, как в дешёвом фильме ужасов. В этом доме не только лестницу чинить надо, а всё подряд!
Калами согрела чайник и разлила по кружкам горький чай из кленовых листьев, Спайр и Сирения выложили на широкое блюдо кулёк бисквитного печенья, запрятанный на прошлой неделе, чтобы съесть в одиночку, а Аверон подошёл к кухонному шкафчику и вынул из него большую двузубую вилку для птицы — оружие против злоумышленников. Я села во главе маленького кухонного столика, племянники расположились рядом на стульях, принесённых Ривеном из столовой.
— Ваших родителей действительно убили, — начала без лишних предисловий. — Сделал это профессионал из некой Восточной Цитадели и так мастерски замёл следы, что только один человек во всём Сиреноле сумел их распознать. Но он всё равно ничего не докажет…
Я рассказала детям всё, что знала сама, с самого начала и по текущий момент. Про записку, в которой Рита просила меня жить тихо и мирно; родовые пластины, пропавшие из архива Ратуши стараниями их отца; убийцу и его товарища таинственного вора, минимум три раза влезшего в наш дом и в конце концов прыгнувшего на нож. О цели его поисков предстоит только догадываться, но о чём можно утверждать наверняка, так это о тесной взаимосвязи всех перечисленных событий.
Потрясённые дети сидели тихо, осмысливая услышанное. Замерли даже щенки под столом и Запорожец на кухонной мойке. Они мне поверили.
— Зачем? — прошептала Калами дрожащим голосом. — Зачем кому-то понадобилось их убивать? Мама и папа были прекрасными людьми, помогали театру и никогда ни с кем не ругались. Все в городе любили их.
— Хоть и считали чокнутыми, — сердито добавила Сирения.
Отхлебнув маленький глоток чая, я продолжила:
— Их гибель как-то связана с настоящей личностью вашего отца. Не секрет, что до знакомства с Ритой его звали по-другому, и жизнь он вёл далёкую от провинциальных будней Сиренола. Знать бы, какую? Кем он был до того, как стал примерным мужем