Шрам стр. 699
Что-то ускользало от него. Беллис видела, что некая связь, не менее важная, чем пуповина, разрывалась в нем, истончалась, рвалась. Он недоумевал, бесился, неожиданно испытывал страх, впервые за много лет оказавшись в одиночестве. Он попытался сказать что-то еще.
– Мы не можем сделать это, не можем. Ты потеряешь все…
Любовница посмотрела на него, и на ее лице застыла гримаса отвращения.
– Я была о тебе лучшего мнения, – медленно произнесла она. – Я думала, что исцелила свою душу.
– Ты исцелила, да, исцелила, – услужливо проговорил Любовник.
Вид у него был такой жалкий, что Беллис смущенно отвернулась.
Из трюма «Гранд-Оста» привели Хедригалла – он шел, опираясь на плечи посланных за ним кактов, и был встречен радостными воплями.
Все выкрикивали вопросы, но он уклонялся от них и не мог отвечать. Люди плясали, орали, выкрикивали его имя, а он смотрел на них безумно и испуганно, словно не понимая, где находится. Какты, которых не пугали его шипы, подняли его и понесли. Хедригалл неустойчиво покачивался на их плечах, недоуменно поглядывая вокруг.
– Поворачиваем! – закричал Флорин Сак. – Мы поворачиваем город! Позовите Любовника! Позовите кого-нибудь, кто знает, как это делается. Зовите лебедочников, управляющих уздой. Мы посылаем сигнал этому чертову аванку – мы поворачиваем!
Толпа в воодушевлении повернулась к Любовникам, собираясь потребовать, чтобы те сказали, как это делается, но они уже исчезли.
Во время всеобщей давки, вызванной появлением Хедригалла, Любовница развернулась и бросилась в свою каюту. Любовник пустился за ней.
А следом, не спуская с них глаз, чуть поотстав и готовая в любую минуту свернуть в сторону, шествовала Беллис Хладовин и жаждала наконец понять, что же сделала она и что сделали с ней.
Ступив в коридор, она услышала продолжение диалога.
– Властвую здесь я, – услышала она голос Любовника – невнятный, осторожный. – В этом месте властвую я. Мы! Вот что мы здесь делаем. И вот кто мы такие, будь
я проклят… Не делай этого. Иначе мы из-за тебя потеряем все.
Любовница повернулась к нему, и Беллис внезапно оказалась в ее поле зрения. Но Любовница лишь скользнула по ней взглядом, а потом безразлично отвернула свое иссеченное шрамами лицо. Ей было наплевать – слушают ее или нет.
– Ты… – сказала она, прикасаясь к лицу Любовника. Она покачала головой, а когда снова заговорила, голос ее зазвучал печально и решительно. – Ты прав. Мы больше здесь не властвуем. Не для этого я появилась здесь… Я не стану просить тебя присоединиться ко мне. – На мгновение ее голос почти сорвался. – Ты украл себя у меня.
Она повернулась и пошла прочь, не обращая внимания на Любовника, который тщетно умолял ее, убеждал не отталкивать его, прислушаться к разумным словам, понять.
Для Беллис этого было достаточно. Она долго стояла одна между бессмысленными старыми гелиотипами, а потом вернулась к торжествующей толпе: Флорин пытался отдавать распоряжения, пытался повернуть город.
Крикливые группки, у которых голова пошла кругом от собственной смелости, встали за лебедки и принялись разворачивать аванка, натягивая его узду. И аванк, бездумно подчиняясь, медленно заложил вираж в несколько миль, таща за собой и город, и вот Армада изменила курс.
Кривая поворота была очень длинной, очень пологой, и разворот был закончен лишь к исходу дня. И пока город менял курс в уныло-однообразном море, пираты-чиновники Саргановых