Сестра Солнца стр. 3
виновного». – «Кто же это?» – «Кто же, как не тот, кто попадается во всяких происшествиях, во всех ночных драках? Кто же, как не принц Нагато, ужас честных семей, гроза мирных людей?» А так как ты простишь меня, о всемилостивейший, то Иэясу упрекнет тебя в слабости, прозвонив о ней очень далеко – так, чтобы эта слабость повредила сегуну и послужила бы в пользу правителю.
– Но если я, наконец, рассержусь на твое поведение, Нагато, – сказал сегун, – если я отправлю тебя на год в твою провинцию?
– Я пойду туда безропотно, господин.
– Да, а кто же будет любить меня здесь? – печально сказал Фидэ-йори. – Я вижу кругом себя большую преданность, но не любовь, подобную твоей. Но, может быть, я неправ, – прибавил он, – я одного тебя люблю, и, наверно, поэтому-то мне и кажется, что меня никто не любит, кроме тебя.
Нагато поднял на собеседника взор, полный благодарности.
– Ты чувствуешь, что я простил тебя, не правда ли? – сказал, улыбаясь, Фидэ-йори. – Но постарайся избавить меня от упреков правителя. Ты знаешь, как они тяжелы для меня. Иди приветствовать его: он скоро встанет. Мы увидимся на совете.
– Значит, нужно будет приветствовать этого урода? – проворчал Нагато.
Но он должен был идти, поэтому поклонился сегуну и удалился с недовольным видом.
Фидэ-йори продолжал прогуливаться по аллее, но вскоре вернулся в лимонную рощу. Он остановился еще раз перед ней, чтобы полюбоваться, и сорвал свежую веточку, покрытую цветами. Вдруг листва зашелестела, как от сильного ветра. Ветви раздвинулись от резкого движения – и среди цветов появилась молодая девушка.
Сегун быстро отступил и чуть не вскрикнул. Он подумал, что ему представилось видение.
– Кто ты? – вскричал он. – Может быть, дух этого леса?
– О нет! – сказала молодая девушка дрожащим голосом. – Но я очень смелая женщина.
Она вышла из рощи, осыпанная дождем белых лепестков, и бросилась на колени в траве, протягивая руки к собеседнику.
Фидэ-йори склонился к ней и стал с любопытством рассматривать ее. Она была восхитительно хороша: маленькая, грациозная, девушка как бы тонула в своих широких одеждах. Можно было подумать, что тяжесть шелков заставила ее встать на колени. В ее больших, чистых глазах, похожих на глаза ребенка, виднелись робость и мольба; бархатистые, как крылышки бабочек, щеки слегка раскраснелись. Маленький полуоткрытый от восхищения ротик позволял видеть блестящие зубки, белые, как капельки молока.
– Прости меня, – говорила она, – прости, что я нахожусь перед тобой без твоего разрешения.
– Я прощаю тебя, бедная трепещущая птичка, – сказал Фидэ-йори, – потому что, если бы я знал тебя и знал бы, чего ты хочешь, я пожелал бы тебя видеть. Чего ты хочешь от меня? В моей ли власти сделать тебя счастливой?
– О, господин! – вскричала молодая девушка с восторгом. – Одним словом ты можешь сделать меня более счастливой, чем Тен-Сио-Дай-Тзин, дочь Солнца.
– Что же это за слово?
– Поклянись мне, что ты не пойдешь завтра на праздник духа моря.
– К чему эта клятва? – спросил сегун, удивленный такой странной просьбой.
– Потому что, – сказала молодая девушка, дрожа у его ног, – мост внезапно обрушится, и вечером у Японии не будет сегуна.
– Ты, без сомнения, открыла заговор? – сказал, улыбаясь, Фидэ-йори.
При этой недоверчивой улыбке молодая девушка побледнела, и глаза ее наполнились слезами.
– О, чистый круг светила! –