СССР: логика истории. стр. 159
то, что содержалось в вульгарном марксизме советской эпохи, прежде всего, классовый подход. Что же в таком случае осталось от марксистского метода и самого марксизма?!
В конце концов дело не в партийных программах. В борьбе за умы людей не они являются главным оружием. Сама по себе программа, даже исключительно блестящая по форме и глубокая по содержанию, не может увлечь за собой массы. Это под силу только социальной идее, которая должна быть выражена в коротком, понятном и близком сердцу каждого человека лозунге. Этот лозунг должен отражать интересы и чаяния подавляющей части трудящегося населения.
Сколько людей в 1917 г. читали — и поняли при
этом — программу партии большевиков? Вопрос риторический. Однако большевики победили, потому что сумели выразить ожидания народа в ряде лозунгов, главными из которых были: “Вся власть Советам!”, “Долой войну!” и “Фабрики — рабочим, землю — крестьянам!”. Несмотря на лаконизм формы, эти лозунги в концентрированном виде содержали глубокую политическую и социальную программу преобразований общества. Большевики пришли к власти, потому что народ принял и поддержал именно эту программу, а не ту, писаную программу РСДРП(б), оставшуюся неизвестной большинству населения. Их победе не помешало даже то обстоятельство, что, по признанию Ленина, последний из вышеприведенных лозунгов отражал не большевистский (то есть, вульгарно-коммунистический), а анархо-синдикалистский идеал общественного устройства.
Ситуация начала века повторилась в его конце. Политические противники наследников большевиков коммунистов завоевали симпатии значительной части населения и свалили казавшуюся незыблемой власть КПСС с помощью новой (на самом деле, конечно, старой) социальной идеи, провозгласив лозунги свободы, демократии, рыночной экономики, “Фермер накормит страну” и даже “партия, дай порулить!”.
Отсутствие ярких лозунгов, выражающих чаяния масс трудящихся, наиболее рельефно проявляет главную проблему современного коммунистического движения — его идейную слабость. За последнее десятилетие коммунисты так и не сумели выдвинуть новую социальную идею взамен “приказавшего долго жить” вульгарного коммунизма (тот упор, который КПРФ делает в своей пропаганде на государственный патриотизм, лишний раз подтверждает этот вывод). Поэтому, когда лидерам коммунистов удается прорвать информационную блокаду, выясняется, что им нечего сказать народу. Это обстоятельство становится особенно заметным в сравнении с их предшественниками — большевиками. Снова зовя народ в социализм, коммунисты сами не знают, каким он должен быть, даже в самых основных его признаках, — если бы знали, сказали. В конечном счете именно это обстоятельство представляет собой главную причину, по которой большинство населения, несмотря на катастрофические последствия буржуазных реформ, все еще голосует за продолжение капитализации страны, а не за социалистическую альтернативу.
Несколько перефразируя Энгельса, можно сказать, что современные революционные социалисты (не только коммунисты) хотя и критикуют капитализм, но не в состоянии понять и объяснить причины его достижений и противоречия его современной стадии. Вследствии этого они не способны противопоставить капитализму реальную альтернативу, а лишь объявляют его никуда не годным.
Идейная слабость современного коммунистического движения объясняется тем, что оно фактически лишилось своей идейной базы — марксизма. (Читателю, терпеливо одолевшему предыдущие главы, пора привыкнуть к парадоксальности отечественной истории. Поэтому его не должно удивить очередное проявление этого ее качества: в катаклизмах последнего времени коммунисты потеряли марксизм!). В советские времена учение Маркса было вульгаризировано и догматизировано. Теперь сама жизнь опрокинула удобные и привычные, объяснявшие все догмы. Оказавшись в идейном вакууме, ортодоксальная часть коммунистов чисто