Стальной король стр. 114
дикторы любезно сообщали шахтерам по всей стране, где, как и когда они собираются бастовать. И братки, будучи людьми умными, поняли, что дело швах. Потому что разъяренное правительство, в поисках аргументов против олигархов, неминуемо начнет выяснять, куда девались и деваются шахтерские деньги. Все. Лавочка закрылась. Золотая жила кончилась. Надо спешно рубить концы — валить мэра, валить профсоюзного босса, который тоже знает выше крыши, — и перебираться на новое место. Вы понимаете, что с вами случилось? Бандиты заранее договорились между собой, кого и как убирать. Всю операцию по зачистке следов они повесили на вас, и в оплату потребовали ваш завод!
Денис замолчал.
Извольский не отвечал. Он сидел, неожиданно маленький в своей огромной гостиной, посеревший и какой-то осунувшийся.
— И что же мне делать? — как-то по-детски спросил директор.
— Как — что? — сказал Денис. — Володарчук еще не улетел?
— Нет, — вяло сказал Извольский, — он там с руководством областным совещается. Вроде в два у них вылет.
— Так езжайте к нему! — закричал Денис, — это же его шанс, понимаете! Он вечером выступает перед шахтерами! Завтра он вернется национальным героем! Разоблачителем мафии! И он имеет право принять жесткие меры — после таких документов!
Извольский медленно встал.
— Ну что ж, посмотрим, — промолвил он.
До здания городской администрации, где вице-премьер совещался с энергетиками
и военными, они доехали за пятнадцать минут. Вел Калягин. Извольский полулежал на заднем сиденье, полузакрыв глаза и няньча сломанную при покушении руку.
Черяга помог директору выйти из машины: тот по-прежнему сильно хромал и морщился при каждом шаге.
Их пропустили без слов и провели в кабинет мэра Ахтарска, куда через десять минут, один, без свиты, вошел Володарчук.
— Ну что, одумались? — спросил вице-премьер.
Извольский швырнул папку на стол.
— Вот, — сказал он.
— Что — вот?
— Это документы, — сказал Извольский, — из которых следует, что забастовки шахтеров в Чернореченске организовывались мафией, а бюджетные деньги, выделяемые на шахтеров, шли в общак.
Володарчук без особого энтузиазма раскрыл папку.
— Это все? — осведомился московский чиновник.
— Нет, не все. Вы в шахте спрашивали, правда ли это, что я приказывал стрелять в шахтеров. Так вот — это правда. И бандиты, которым я приказал это сделать — в сговоре с другими бандитами, теми, о которых говорится в папке. И если вы не разгоните шахтеров, то завтра это сделает Премьер.
Брови Володарчука выгнулись.
— Не который Премьер-СВ, — пояснил Черяга, — а который Иван Фомичев по кличке Премьер.
— И?
— И в оплату я должен буду отдать ему завод, — сказал Извольский.
Володарчук поднял на директора спокойные глаза.
— Но ведь это очень хорошо, — сказал он, — шахтеров разгонят, а правительство здесь ни при чем. Может, даже урок остальным выйдет…
— Вы что, не понимаете? — заорал Извольский. — Мой завод будет принадлежать бандитам! Вам очень понравится, если пятый по величине в мире завод будет платить в общак?
— Правительство не волнует, будет ваш завод платить в общак или нет, спокойно сказал вице-премьер, — правительство волнует, будет ли он платить налоги. А он, кстати, этого не делает.
На Извольского было жалко смотреть. Тридцатичетырехлетний мужик схватился за сердце и выглядел так, словно его вот-вот хватит инфаркт.
— Но вы сейчас едете на рельсы, — заговорил Черяга, — вы можете рассказать всю правду шахтерам. Это покончит с забастовкой. А если