Стальной король стр. 116
коньяка на столе. Бутылка была полная, рядом с бутылкой стоял пустой же стакан. Перед бутылкой стоял обыкновенный белый телефон с покатым брюшком, и тут же лежали два мобильника.
В полутьме, без россыпи огоньков на селекторе и свиты, лицо гендиректора казалось почти человеческим.
— Присаживайся, — сказал Извольский. Денис сел и налил себе стакан, но пить не стал.
— Звонка ждете? — сказал он, указывая на телефоны.
— Да.
— И от кого?
— От Премьера. Должен позвонить и сказать, что пикет снят. А Негатив против этого по тем или иным причинам не возражает.
— Он сейчас что — в Чернореченске?
— Да. Ты пей коньяк. Хорошее пойло. Денис отпил глоток. Коньяк был действительно потрясающий.
— А что это за банк «Ивеко?» — спросил он.
— Есть московский банк, который играет в ту же игру, что и Премьер. Володарчук сказал, что если я продам завод московскому банку, то банк «Ивеко» прокредитует правительство, правительство выплатит шахтерам то, что они требуют, и шахтеры уйдут с рельс.
Черяга помолчал.
— Значит, — сказал он, — у вас было два выбора: либо продать завод банку, и банк заставит правительство убрать шахтеров с рельс, либо продать завод бандитам, и они опять-таки уберут шахтеров с рельс?
— Да.
— И вы предпочли бандита?
Извольский промолчал.
— По-моему, вы неправы. Если денег у правительства действительно нет, а банк согласен их дать…
— Конечно, согласен! — ядовито сказал Извольский. На практике это будет выглядеть так: банк «Ивеко» возьмет бюджетные деньги правительственных учреждений, которые бесплатно держат у него расчетный счет, и эти бюджетные деньги он бюджету же одолжит под 100 % годовых. После этой блистательной финансовой операции правительство направит свои собственные деньги, одолженные ему банком «Ивеко», на покрытие своих же элементарных обязательств, а государственный долг увеличится на двести миллионов рублей или сколько там «Ивеко» ссудит правительству. А банк получит 100 % годовых плюс мой завод.
— А вам с заводом расставаться не хочется?
— Я не отдам завод банку, — сказал Извольский. — Понятно? Между банком и бандитами я выбираю бандитов. Потому что банк «Ивеко» ничего другого не умеет, кроме как брать бюджетные деньги и ссужать их бюджету. Это его фирменная операция. Ноу-хау. Стой поближе к кормушке и лопай на халяву. А халява кончается. Семьдесят миллиардов долга, восемьдесят миллиардов долга, сто миллиардов — сколько веревочке не виться, а совьется она в петлю. Петля называется обесценение рубля. А обесценение рубля означает, что банк «Ивеко», который брал дешевые кредиты в долларах на Западе и кредитовал государство в рублях, вылетает в форточку с шумом и свистом.
Полное, незагорелое лицо Извольского раскраснелось. Губы дрожали.
— Про директоров рассказывают всякую дрянь, — сказал Извольский, — я сам про себя могу рассказать кучу дряни, больше, чем любой прокурор, потому что мозгами прокурор не вышел — сообразить, что и как я прокручиваю. Да, я не плачу в бюджет и не буду платить, пока с меня сдирают три шкуры. Да, я держу бандитов и буду держать, пока это паршивое государство своим судом не сможет гарантировать заводу исполнение контрактов. Да, я покупал чиновников и буду покупать, пока они продаются. И вообще, если государство раздвигает ножки и ложится на спину, у него нет потом морального права вопить, что его изнасиловали.
Но у меня есть одно отличие от банкира.