Стальной король стр. 117
Я — произвожу. А банкир только жрет. Может быть, я не плачу бюджету деньги, которые пойдут на покупку заграничных вилл банкиров, но я плачу рабочим, которые на эти деньги покупают российские сыр и колбасу! У нас в стране система откупов наоборот — сначала государство собирает деньги, а потом отдает их банкам! И эти банки в силу своей жадности и тупости уже умудрились зарезать курицу, которая несла для них золотые яйца, курицу, которая называлась бюджет российской федерации!
Зачем банку мой завод? Чтобы производить? Банк не знает, как это слово пишется! Он возьмет АМК и выгребет из него все деньги, чтобы заткнуть
дыру в собственном балансе! Нет, я верю, что у него самые лучшие намерения, но у него просто слишком большая дыра! Это как купеческий корабль, который дал течь, и эту течь затыкают всем, что подвернется под руку- парча так парча, атлас так атлас. Бюджет так бюджет. Завод так завод.
Черяга молчал. Ему не нравилось, что директор совершенно трезв, и что бутылка коньяка перед ним не почата. Если человек не мог уснуть и встал, чтобы напиться, это одно. А если человек встал, чтобы напиться, и не стал пить, это другое.
— А все-таки, — спросил Черяга, — что у вас Премьер просил сначала, а что потом?
— Магазины, — отозвался Извольский, — заводские магазины.
— Какие магазины?
— Всякие. Электроника, жратва. Есть довольно много точек, которым я давал деньги на обзаведение. Понятно, что они не платили ничего, кроме налогов, да и налогов-то они платили с головку комара. Мисин есть такой — мой школьный приятель.
— И вы отдали школьного приятеля в крепостные Премьеру?
Извольский некоторое время молчал.
— Я за завод десяток Мисиных отдам, — наконец проговорил он.
— А потом?
— А потом он просил Steelwhale.
— Это что?
— Фирма, через которую прокат идет на экспорт.
— Всю фирму?
— Часть.
— И это была плата за убийство мэра?
— О господи! — сказал Извольский. — Да не собирался я ему отдавать экспорт металла!
— Но вы же продали ему «Стилвейл».
— Ну и что? Эти компании — однодневки, бабочки, сегодня есть — завтра нет. Я ему компанию продал, а завтра другую завел. Ну и будет он сидеть со своей «Стилвейл» с уставным капиталом в двадцать американских долларов. Ну и? Пусть он уставом подотрется и сэкономит на туалетной бумаге.
— То есть вы хотели его кинуть?
— Просто объяснить, чем безмозглые бандиты отличаются от директоров.
— А вы понимаете, что это он вас кинул? Что после того, как вы согласились насчет «Стилвейл», у вас не было сиюминутных причин для отказа поделиться акциями завода?
— Заткнись, — сказал Извольский. — И без тебя тошно.
Оба собеседника некоторое время молчали. Потрескивали дрова в камине, да посверкивал темным боком стакан с коньяком.
— А разве вы не помогали губернатору на выборах? — спросил Денис.
— Помогал.
— А он?
— А он запретил моим рабочим идти демонстрацией в Чернореченск.
— Почему?
— Потому что благодарность — эта такая собачья болезнь, как сказал товарищ Сталин. У нас область шахтерская. Народ бедный и злой, голосует за губернатора. А я порчу общую картину. У меня рабочие сытые и деньги получают. А вообще-то господин губернатор намекнул, что готов мне помочь. Если завод будет платить не четыреста миллионов в бюджет области, а этак два