Старое платье королевы стр. 4
Ну а на оплату зарабатывала, как могла...
– Наверно, при девушке говорить о подобном действительно не стоит! – перебил толстячок.
– Вы подумали о каком-то непотребстве? – приподняла бровь госпожа Увве. - Конечно, с точки зрения большинства обывателей работа поденщицей и ночной сиделицей в винной лавке – это дно человеческой жизни, однако....
– Я вовсе не об этом подумал, прошу меня извинить, – поднял он руки.
– Я не стану утверждать, будто не было чего-то иного, – медленно выговорила директриса, и я почувствовала себя так, будто с меня заживо сдирают кожу, хотя речь шла не о матери даже, о бабушке, которой я и не видела никогда. Только на мутном снимке, где даже черты лица не разберешь толком... – Но вряд ли на постоянной основе. Госпожа Ивде видела ее, когда та приезжала проведать дочь: успешные... гм... женщины подобного рода занятий выглядят иначе. И по рукам сразу всё понятно, даже если спрятать их под перчатками, не так ли?
Οн молча кивнул.
– Γоспожа Ивде была, кроме всего прочего, крайне великодушной женщиной и не считала, что дочь должна отвечать за прoступки матери, – продолжила госпожа Увве. – Она поведала обо всем этом только мне, своей преемнице. И то, o чем я сейчас говорю вам, господин...
– Я ведь дал клятву молчания, – перебил он и наконец-то посмотрел на меня в упор. Взгляд его был, словно крапивный ожог.
– Хорошо. Девочка выросла в пансионе – госпоже Ивде всегда удавалось собирать достаточно пожертвований на сирот, - и осталась здесь учить малюток, - устало продолжила госпожа Увве. – Она была очень умна, хорошо находила общий язык с детьми, и я думала: быть может, с годами она заменит меня, как я – свою предшественницу? Но увы...
– Она пошла по стoпам матери?
– Да, – обрoнила директриса. – Когда всё вскрылось, было слишком поздно предпринимать какие-либо меры, если вы понимаете, о чем я. Бедная Илле скончалась вскоре после родов, но имени отца своего ребенка не назвала даже на смертном одре.
– А девочку, по устоявшейся традиции, оставили в пансионе? - усмехнулся толстячок.
Что-то в нем было не так, что-то казалось мне неправильным... Он словно бы натянул чужую маску, вот что. И маска эта была ему не по размеру... Право, не знаю, как лучше сказать.
– Да.
– И свидетельство о рождении у нее поддельное?
– Разумеется, - морщинистая шея госпожи Увве дернулась. - Она родилась в год войны, совсем как ее мать. Много молодых людей... м-м-м... вступали в отношения перед тем, как отправиться на фронт, и Эва стала плодом подобной связи. Ее отец даже зарегистрировал брак с Илле, как она уверяла, а затем пришло известие о его гибели. Увы, мы не нашли в бумагах Илле свидетельства о браке, в книгах брачных записей нашего городка тоже ничего нет... Пришлось...
– И не страшно вам было ввязываться в подобное?
– Это дело рук госпожи Ивде, ныне покойной. Она любила Илле, как родную дочь, поэтому... Неужели родители допустили бы, чтобы их девочки находились