Стеклянные куклы стр. 119
не смотрела Федору в глаза, и было видно, как ей не по себе.
– Олечка, я люблю убирать со стола, – сказал он. – Мы уберем, а потом вы угостите меня чаем и мы помянем Славу Мироновну, хорошо?
Она кивнула.
– Показывайте дорогу!
– Сюда! – Она пошла из комнаты.
Федор, захватив в каждую руку по блюду, последовал за ней.
– Где похоронили Славу Мироновну? – спросил он, передавая ей посуду.
– На нашем кладбище, как войти, направо по дорожке. Вся школа была, бывшие ученики. Ее все любили. Если хотите, я потом покажу.
– Обязательно. Вы сказали, вы ее племянница?
– Да, моя мама и тетя Слава сестры.
– Олечка, а ваша мама тоже живет в Посадовке?
– Мама умерла почти год назад, несчастный случай, взорвался газовый баллон. Мы жили в другом городе. Тетя Слава приехала и забрала меня, сказала, что тебе одной оставаться, поехали ко мне, приезжай и живи. Мы раздали все вещи… Я плохо помню, я заболела. Тетя жила одна, детей не было, муж умер, давно уже. Я и поехала.
Федор вернулся на кухню с новой порцией грязной посуды.
– Мне нравится Посадовка, – сообщил он, передавая ей посуду. – Правда, на работу ездить далеко.
– Я работаю здесь, в Посадовке, секретарем у нас в жэке. Думаю поступать в пединститут, я люблю детей… Я иногда думаю, что в другой жизни у меня было много детей. И тетя Слава одобряла. Только боялась за меня, говорила, не торопись…
– Боялась?
– После смерти мамы я долго болела, уже здесь, страшные головные боли, а диагноз поставить не могли. Теперь все почти прошло, но иногда… – Она запнулась.
Федор не сводил с нее внимательного взгляда.
– Иногда в голове все путается, и еще всякие сны снятся, а потом ничего не помню. Просыпаюсь, как будто что-то душит. Тетя Слава говорила, это от потрясения, это пройдет. Она меня любила. И я ее. Я не знаю, как я теперь без нее… – Она все-таки заплакала.
– Олеся, не плачьте, – сказал Федор. – Все будет хорошо.
– Олеся? – Она смотрела на него испуганными заплаканными глазами. – Меня так называли в детстве, кажется… давно.
– А где вы раньше жили?
– В другом городе… – Она потерла лоб. – Мы с мамой там жили… Большой город. Тетя рассказывала…
– Вы лежали в больнице?
– Тетя Слава говорила, что лежала, в том городе. Я не помню… Я не знаю, как я теперь буду одна. Хорошо, что зима прошла, скоро все зацветет и дни длиннее. Я так люблю весну! Тетя Слава говорила, в Посадовке много сирени, пахнет, аж голова кругом, только я не помню. Мама умерла в мае, и мы сразу приехали… – Девушка задумалась. – Только я не очень помню, все путается в голове. У нас много альбомов с фотографиями, тетя Слава рассказывала мне про бабушку и дедушку… Я их совсем не помню. Про маму, когда она была маленькая. Она говорила, я похожа на маму. Знаете, тетя Слава знала, что очень больна, она боялась за меня, что я останусь одна… Все время напоминала, что мои документы: паспорт, свидетельство о рождении, дарственная на дом – в серванте, в верхнем ящичке. Говорила, ты молодец, Олечка, ты сильная, ты справишься, только не бойся ничего. Помни, ты не одна. И как молитву повторяла: все будет хорошо!