Библиотека

Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

с пониманием. К таким вот неожиданным речам, к тому, что иногда она (нечасто, правда) говорила ему не «Сима», а «Шурик», к покашливанию и даже к тому, что по вечерам она украдкой достает из чемодана стеклянную фляжку с наклейкой и делает глоток. Догадавшись, что Симка заметил это, она виновато сказала: «Средство, чтобы смягчить горло. Видишь, кашляю порой…» Симка деликатно кивнул, сделал вид, что не знает, какая именно наклейка у «средства»…

Они с тетей Норой ни разу не поссорились, не поспорили даже, если не считать случая с Симкиной пробежкой перед машиной. Но тут-то уж он один был полностью виноват!

Кстати, за руку через дорогу тетя Нора водила его всего полдня. Потом все пошло по-прежнему. Хотя Симка стал, конечно, осмотрительнее…

У них сложилась привычка: где бы ни ходили днем, как бы ни устали – вечером обязательно совершали прогулку по набережной с кораблями. Бывало, что и не вечером даже, а близко к полуночи.

Весна в том году здесь была поздняя, и сейчас в ленинградских скверах еще доцветала сирень. Запах ее смешивался с запахом кораблей – от канатов и сетей, от нагретых дневным солнцем палуб, от машинного масла. Для Симки это был воздух приморской жизни и дальних стран.

Навстречу попадались компании ребят и девушек –

студенты и выпускники школ. С гитарами или пластмассовыми чемоданчиками, где под прозрачными крышками вертелись магнитофонные катушки. А один раз попались две девушки и парень с крошечным жестяным патефончиком. Парень бережно нес патефончик на вытянутых ладонях. Вертелась пластинка, разносила с жестяным «акцентом» голос знаменитой Клавдии Шульженко:

Пусть сеньорита богата —

Венчаться в церковь пойдет он не с ней.

Там только деньги, а здесь только песни —

Ну что же, посмотрим что сильней!

Это была старая песенка о неунывающей испанской девушке и капитане бригантины Родриго. Давным-давно знакомая Симке. Такую пластинку летними вечерами часто крутил у себя на подоконнике сосед дядя Миша. Только не на патефончике, а на проигрывателе «Рекорд».

Сейчас показалось, что это голос из далекого дома, и у Симки слегка защипало в глазах. Но печаль была не страшная, сладкая даже. Потому что для тревоги не было никаких причин: мама регулярно присылала телеграммы до востребования, что дома все в порядке… И с того момента песенка про испанскую девчонку стала для Симки связанной не только с домом, но и с ленинградскими вечерами. А точнее – с белыми ночами.

Было самое-самое время белых ночей.

Темнота не приходила. Вместо нее в небе растворялся загадочный свет. При нем город – и без того удивительный – превращался в неведомый инопланетный мир.

В этом мире не было ни угроз, ни тревоги. Ни малейшей опаски. Наоборот! Размах реки, площадей и улиц делался еще более широким, но в то же время удивительно добрым и уютным. Казалось, что можно прилечь на любом гранитном уступе, на любой скамейке, и тебя мягко возьмет в ладони ласковая дремота, в которой будет множество пушистых сказок.

Мир белой ночи обещал чудеса.

Правда, никаких волшебных событий не случалось, но уже сама прогулка по преобразившемуся городу казалась волшебством.

Шлем Исаакия (где таинственный маятник Фуко) начинал мягко сиять изнутри смесью серебряного и золотистого света. В небе не было ни

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.