Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 148
в зале древностей, громадный заводной павлин с золочеными перьями, мрачная история, изображенная на громадной картине «Медный змей», – там на людей напали тысячи всяких ядовитых гадюк… А еще впечатался в душу маленький портрет женщины с молодым и добрым лицом – она кормила грудью пухлого малыша. Симка смотрел и не мог понять, что здесь такого. Отворачиваешь, хочешь отойти, а потом оглядываешься и смотришь опять. И опять… Может быть, потому, что вспомнились мама и Андрюшка?
Тетя Нора сказала, что это тоже Богородица со Святым Младенцем. Известная на весь мир Мадонна Литта великого художника Леонардо да Винчи.
– Не правда ли, как живая?
– Ага… то есть да, – неохотно отозвался Симка. Он считал, что здесь не нужны слова.
Но поздно вечером, когда улеглись в постели, Симка сам заговорил об этой картине.
Они ночевали в комнате тети-Нориной знакомой, которая уехала к родственникам и «предоставила жилплощадь» гостям из Турени.
Симка спал на диванчике со звонкими внутренними пружинами, а тетя Нора на хозяйкиной кровати, за раздвижной ширмой с китайскими картинками.
Тетя Нора выключила лампу и сказала:
– Ну, дорогой мой, спокойной ночи. Переваривай впечатления и засыпай.
– Аг… да, спокойной ночи.
Ночь была не очень спокойная. Вернее, не очень тихая. На Неве прогудел буксир. Где-то с ровным шумом проносились машины. Звенела гитара, и молодые голоса пели: «В гареме нежится султан, да султан…» Наверно, это бывшие десятиклассники расходились с выпускного вечера.
Симка повертелся на загудевших пружинах и спросил:
– Тетя Нора, а та картина, Леонардо да Винчи… Она как называется? Я забыл.
– Мадонна Литта… Запомнилась, да?
– Запомнилась… – Симка часто подышал, чтобы успокоить неожиданное щекотанье в горле, и признался (признаваться, когда не видишь того, с кем говоришь, и в сумерках легче, чем днем): – Мама вспоминается… Не потому, что похожая, а… ну, потому что есть что-то такое…
– Ты прав… Эта картина – воплощение материнства. Любви к детям… И вот опять же: загадку эту трудно понять, если не знать, что художнику помогала вера в Богоматерь и Святого Младенца…
Симка снова ощутил виноватость и неуверенность. Как в церкви. И решился на новый вопрос, очень непростой:
– Тетя Нора… А вот Бог… если он есть… Как вы думаете, он рассердился, что я отказался креститься?
Она засмеялась с каким-то рассыпчатым весельем.
– Думаю, что нет. У него есть дела важнее, чем обижаться на непонятливых мальчишек… А у тебя впереди еще много времени, чтобы обдумать все такие вопросы и решения. И сделать выводы…
– Тетя Нора…
– Что, голубчик? – Она была терпелива.
– А этот маятник… Фуко… Он висел там и раньше, когда собор еще работал? Или его повесили потом, когда сделали музей?
– Потом повесили. Чтобы продемонстрировать людям один из законов природы. Власти почему-то считают, что такие вот вечные принципы физики и механики отрицают существование Создателя. А на самом деле как раз наоборот. Они доказывают, что Он-то и сотворил Вселенную с ее нерушимыми законами. Ведь не люди же на крохотной планетке их придумали… Они могли придумать маятник, но закон, по которому он движется, существовал изначально .
Симка молчал, вспоминая уверенное движение медного шара над каменным кругом.
Тетя Нора сказала уже без всякого смеха:
– Хорошо, если в человеческой душе есть такой маятник. Который помогает