Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 183
не вздумал их никому показывать – она ведь тоже знала, кто такой Гумилев. Симка обещал, что не вздумает…
Один раз Симке приснился зверь с кошачьей головой. Он был не страшный, ростом с котенка и такой же ласковый. Так же мурлыкал. Только гладить его мешали торчащие между ушей колючие рожки…
Лишь через пятнадцать лет Серафиму Стеклову удалось побывать в Воронеже. Веру Николаевну Гревскую он там не нашел, она куда-то неожиданно уехала, не оставив адреса. Не удалось отыскать и могилу тети Норы на старом воронежском кладбище. И Симка осторожно положил букет прямо у ограды.
А еще через несколько лет, когда искусство в фотосалонах достигло высокого уровня, он отнес мастеру ленинградский фотоснимок – их с тетей Норой снял на Дворцовой площади уличный фотограф. На фоне Зимнего дворца, в полный рост.
Оказывается, в старых фотографиях скрыто много неразличимых простым глазом деталей и качеств. Их можно «вытянуть» с помощью специальной техники. И мастер вытянул, увеличив снимок в несколько раз. Стали различимы даже буковки на стеклянном значке!
Серафим Стеклов повесил этот двойной портрет над своим рабочим столом. И теперь в комнате навсегда поселились десятилетний Симка («пиджачок на тросточках»!) и тетя Нора – некрасивая пожилая дама в старомодном платье из темного шелка. Навсегда живые в своем давнем лете пятьдесят девятого года.
Но это случится уже во взрослой Симкиной жизни. А пока такой жизни еще не было. Была зима пятьдесят девятого, а потом шестидесятого года. Следом – бурный, звенящий стеклянными гирляндами сосулек март, апрель с желтой мать-и-мачехой у заборов, май с буйной черемухой. Затем июнь – когда мама с Андрюшкой попали в больницу, а Симка обнаружил в стене за картиной тайник. И день, когда Симка искал отмеченные на таинственной карте места.
А потом, как всегда, пришел вечер…
Третья часть Красный мяч
Снова белая ночьДо вечера Симка успел еще много чего. Ну, разумеется, он снова долго разглядывал найденную в тайнике бутылку: и ее внутренность – на просвет, – и сургучную пробку с оттиском старинного пятака. Ничегошеньки в бутылке не было (кроме невидимой тайны). Симка так вертел посудину, так пялил глаза, что в конце концов почудилось – за стеклом сидит крохотный джинн в чалме и сердито рвет из длинной бороды волоски.
«Ты скоро свихнешься», – предсказал Который Всегда Рядом .
Чтобы не свихнуться, Симка отправил бутылку в тайник, а тайник прикрыл картиной с глазастым пнем – прицепил ее на два верхних гвоздика. И занялся линзами будущего телескопа. Но разглядывать через них привычную улицу скоро надоело. Вот когда телескоп будет построен и нацелен в ночное небо – другое дело…
После обеда у тети Капы (жидкая уха из чебаков и плоская котлетка с гречкой) Симка устроился было на кровати с книжкой, но тут за окном, как вчера, закричали братья Авдеевы: «Зуёк, ты дома? Айда купаться!» На этот раз Симка не стал притворяться, будто его нет.
На реке они, как всегда, бултыхались на отмели до озноба, а потом загорали на ледорезе. Грея тощий живот и ребра о горячее железо, Симка небрежно рассказывал братьям, как вчера почти переплыл реку с той стороны. И переплыл бы совсем, если бы его не окликнули с самодельного маленького парохода