Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 181
Аркадьевну и хмыкнул:
– Это были адекватные меры.
– Ну да… Только вот что. Бывает, что человек, почуял силу и сперва тратит ее на войну за справедливость, а потом начинает применять для своей выгоды. Потому что видит: все его боятся, отпору не дадут…
Симка потерся щекой о рукав Игоревой куртки – казалось, что он нее пахнет охотничьим порохом и тайгой.
– Не, я не буду так.
– Вот и ладно…
Симка потерся опять и опять сказал:
– Я не буду…
Он и правда после всех этих скандалов не стал ни нахальнее, ни храбрее. Ни в какие драки не лез, по-прежнему опасался шпаны на улицах и побаивался засыпать без включенной лампы (хотя не признавался в этом и засыпал). И порой он вздрагивал от отвращения, вспоминая, как терзал Кочана в слепой ярости. Неужели только так, остервенелой силой, можно отстаивать правду?
Четвертый «Б» после осенних каникул соединили снова, в прежнем составе. Пришла из пединститута молодая и славная Ирина Матвеевна, с которой класс зажил душа в душу. Симка опять сидел вместе со Стасиком Юхановым.
Прозвище Зуёк осталось за Симкой на долгие годы. Но теперь оно опять стало не обидным (как при Кочане), а вполне нормальным и даже с налетом флотской лихости.
Кочана Симка видел с той поры только изредка, на переменах. Противно было смотреть на него, и все же Симке нравилось, что Кочан обходит его и в глаза не глядит. И значок свой Симка носил в школе безбоязненно. На лацкане все того же чешского пиджачка. Давно уже пришла слякотная осень, перепадал снег. Пришлось, конечно, влезть в старые школьные брюки, но пиджачок Симка надевал постоянно, хотя тот подходил к мешковатым и залатанным на коленях штанам не больше, чем «фрак дирижера дистрофичному медведю» (по словам Игоря). Все равно! Зато это была постоянная память о летнем путешествии!
Про Нору Аркадьевну Симка ничего не знал. В конце сентября она зашла попрощаться. Сказала, что
уезжает в Воронеж к троюродной сестре (видимо, той, с которой встречалась в Ленинграде). Уезжает до весны, а может быть, и на более долгий срок, будет видно. Чмокнула в щеку маму, подержала на руках Андрюшку, погладила по голове Симку и ушла.
А в начале декабря на имя Серафима Стеклова пришел из Воронежа заказной пакет.
В пакете оказались листы с чем-то напечатанным на машинке и два письма в разных конвертах. На одном написано было «Симе», на другом – «Анне Серафимовне Стекловой».
Ну, Симка, понятно, сразу ухватил сшитые проволочными скобками листы. Вот это да! На них была поэма «Мик»!
Значит, тетя Нора ничего не забыла! Позаботилась, перепечатала со старой тетрадки африканскую сказку, которая так заворожила Симку в ленинградскую белую ночь. Симка глазами вцепился в первые строчки…
Сквозь голубую темноту,
Неслышно от куста к кусту
Переползая, словно змей,
Среди трясин, среди камней
Свирепых воинов отряд
Идет – по десятеро в ряд.
Мех леопарда на плечах,
Меч на боку, ружье в руках…
– Ох, Господи! Что же это… – сказала мама у Симки за спиной незнакомым голосом.
Он вздрогнул, обернулся, сразу учуяв беду:
– Что?!
– Вот. Посмотри… – Мама, глядя мимо Симки, протягивала развернутое письмо.
Твердым разборчивым почерком там было написано:
Уважаемая Анна Серафимовна! Вам пишет родственница Норы Аркадьевны