Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 207
с непонятной опаской.
– Зачем… Женька сказал: сохраним навсегда воздух этой ночи. На память о детстве, которое когда-нибудь кончится… Он был такой, с некоторой… торжественностью в душе, что ли…
– Ты мне про это не рассказывал. Про бутылку… – ревниво сказал Мик.
– Разве? Значит, не пришлось как-то…
– А где та бутылка? – не отставал Мик.
– Ох, ты и спросил… Полвека прошло. Знать бы, где сам Женька Монахов, живой ли… – И Станислав Львович повернулся к Симке. – Раскидало нас в разные стороны, когда началась Гражданская. Он учился в Москве, в университете, хотя поступить туда после реального училища было ох как непросто. Историком думал стать. А я – в технологическом, в Петербурге. Когда начались военные события, потеряли мы друг друга, не виделись больше…
Симка встал, нервно почесываясь (то ли от возбуждения, то ли от одеяла). Он – знал! Ну, конечно, не про Женьку Монахова, но про бутылку-то знал! И желание выложить все про разгадавшуюся тайну жгло язык… Но открылась дверь, и в комнату просунула голову широколицая веснушчатая девица с косой.
– Эй, мальчишки! Там осталась еще куча жареных карасей. Хотите?
– Хотят, хотят, Алёнушка! – почему-то обрадовался Станислав Львович. – Забирай этих друзей к себе. А я вздремну…
Мик подозрительно посмотрел на деда. А Симка… он вдруг понял, что да, очень хочет жареных карасей. Обед тети Капы был, как всегда, скудноват и, кажется, успел перевариться. А бутылка… никуда она не денется за полчаса, если ждала полсотни лет!
Они съели в похожей на кухню Алениной комнатушке карасей, сказали спасибо, вытерли о штаны пальцы, и тогда наконец Симка решительно заявил:
– А теперь ко мне!
– Зачем? – удивился Мик. – Мы же все принесли.
– Нет, не все.
– А что еще?
– Придешь – увидишь. Это такая тайна, что просто… ты обалдеешь
– Симка, скажи! – взвыл Мик.
– Придешь – увидишь, – опять пообещал Симка.
– Снова в такую даль тащиться… – заныл Мик.
– Зато не пожалеешь!
Пока они босиком (обувь все еще сохла) торопливо шагали по логу вдоль ручья и Туреньки, Мик стонал, чтобы Симка немедленно рассказал про тайну. А Симка делал таинственный и дурашливо важный вид. Мик даже надулся слегка, но сразу засмеялся. И бросил в Симку мячом, который снова тащил с собой:
– Ладно. Ты меня это…
– Что?
– За-ин-три-го-вал.
– То-то же…
Дома, когда Симка выволок на свет ранец и бутылку, Мик округло приоткрыл рот, и его глазки стали в два раза больше.
– Это… та самая?
– Конечно! Смотри, пятак отпечатан, как раз того года, тысяча девятьсот десятого… И ранец, наверно, его… Жени…
– Дед обалдеет! Давай покажем ему прямо сейчас!
– Не покажем, а отдадим. Это же его …
Станислав Львович дремал на кровати, когда Мик и Женька снова появились в его комнате.
– Дед, проснись! – бесцеремонно потребовал Мик. – Смотри, что у нас!
– М-м…
– Не «м-м», а смотри!.. Узнал?
Севший на кровати дед узнал . Посидел, опираясь о кровать узловатыми кистями рук, поглядел, прищурившись, заулыбался (снова знакомо, как Мик), протянул руки. Побаюкал бутылку, как девочки баюкают любимую куклу. Поднял на мальчишек глаза.
– Где взяли-то?
– Там же, где план… – сказал Симка. И теперь он подробно, не скрывая даже ночных страхов («Ну, как-то не по себе стало в одиночку»), поведал Станиславу Львовичу и