Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 212
уточнять, что играли они с Климом Неговым, с которым потом раздружились.
– Давай ложиться. Смотри, час ночи уже… – Он кивнул на ходики, и те сразу застучали громче и отчетливей.
Выключили лампу, улеглись в постели. Мик подребезжал раскладушкой и заговорил опять:
– Все-таки Луи не был другом Мика, да? Мик был его другом, а он – нет… Он Мика бросил…
– Да… Но все же, если бы Луи увидал, как на Мика нападают враги или хищники, он бы сразу кинулся на помощь. Думаешь, нет?
– Кинулся бы, да! Это правильно… И они вдвоем всех бы победили. Потому что, когда двое, силы и храбрости тоже в два раза больше.
– Может, и не в два, а в двадцать два, – сказал в светлых сумерках Симка и почему-то смутился.
Мик снова поскрипел раскладушкой.
– А больше всех жалко жаворонка. Луи, он все-таки не совсем погиб, а оказался у этого… у архи… стра…
– Архистратига Михаила. И там он, наверно, скучал по Мику.
– Наверно… А жаворонок погиб совсем… Если бы он упал ко мне, я бы взял его в руки и дышал, дышал на него, пока не оживет…
– Может, и Мик дышал, только про это не сказано.
– Может быть… Сим, а я на Мика в одном деле был немного похож…
– В
каком, Мик?
– В прошлом году, в пионерском лагере. Я первый раз в лагерь попал, и… ну такая тоска взяла, особенно в первые дни. До того домой хотелось, что… даже слезы из глаз. Уйду куда-нибудь к забору и сижу там в репейниках. А потом познакомился с собакой, с Пиратом. Он был дяди Коли, сторожа. Большой такой, косматый и злющий, на всех гавкал, не подпускал. А меня увидел и вдруг хвостом замотал. Гавкает, но не сердито, а будто ждет… Я и подошел…
– А говоришь, что боязливый…
– Не, я собак не боюсь. Я подошел, сел рядом, даже обнял его… Наверно, как Мик павиана… А он мне стал щеку лизать… Я с тех пор к нему все время приходил. Сидел и рассказывал что-нибудь, а он слушал… и вздыхал почему-то…
– А сторож тебя не гонял?
– Нет. Наоборот, говорил: ты приходи почаще, а то ему скучно одному на цепи…
– А потом?
– Потом я к лагерю привык, конечно, а к Пирату все равно бегал каждый день. А когда пришлось уезжать… он завыл даже, потому что понял, что я пришел прощаться. А я… тоже чуть не завыл…
Мик замолчал и стал дышать ровно, и Симка решил, что он засыпает. И самого его стала окутывать дремливость, в которой шевелились уже черные листья и лианы с проблесками луны… И вдруг Мик сказал:
– У вас дом такой же, как у нас. Живой. Кряхтит во сне от старости…
– Ага, он такой… – И Симке вдруг подумалось, что Мику, наверно, страшновато в этом хотя и в «таком же», но все же не в своем доме, в этих сумерках, которые разделяются на секунды отчетливыми ходиками.
Симка встал и придвинул раскладушку вместе с Миком вплотную к дивану. Мик не удивился и ничего не сказал. Только задышал громче, благодарно так.
Помолчали. Погудел на реке буксир, дохнуло в окно тополиным ветерком.
– Симка…
– Что, Мик?
– А давай покажем