Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 210
узнает! Сам скажу… Потом…»
Поужинали у Мика. Алена покормила их картофельными котлетами с остатками карасей и клюквенным киселем. Поэтому дома Симка сказал тете Капе, что есть не хочет, был в гостях. Та поворчала, но не настаивала…
Убрали обратно в тайник ранец и уложенную в него бутылку. Мик настоял.
– Пусть хранятся в привычном месте, раз дед отдал их нам…
Когда совсем уже вечерело, Симка предложил сходить на то место, где в давние времена стояла беседка и где Стасик Краевский и Женька Монахов давали свою клятву.
Мик согласился. Он вообще легко соглашался. И они пошли. Конечно, никакую клятву давать они не собирались. Смешно было бы – меньше чем через сутки после знакомства! (Хотя казалось, что знакомы целое лето.) Они просто постояли на обрыве, у глинистого обвала, под рыжеватым, катящимся за монастырь солнцем. Вдохнули пахнувший речной влагой и береговой полынью воздух и пошли к Симкиному дому.
Когда опять оказались в комнате, солнца уже не стало видно. А дожидаться настоящей ночи было бесполезно – темнота (и то неполная) сгустится только после полуночи. Да и не нужна она была, эта темнота, – ведь в Ленинграде ее тоже не было…
Заранее приготовили постели. Для Мика Симка развернул звонкую упругую раскладушку – на ней обычно спал Игорь, когда приезжал в свои короткие отпуска.
– Ну, давай… – сказал Симка. И вдруг сильно заволновался: понравится ли африканская сказка Мику? Поймет ли он в ней то, что понимает Симка? – Если покажется скучно, ты скажи. Она ведь вся в стихах и длинная…
– Ну и что? Я «Руслана и Людмилу» в прошлом году за один вздох одолел!
Симка сел на подоконник. Мик устроился рядом, верхом на стуле – руки на спинку, щеку на руки, выжидательно так…
Света с улицы вполне хватало. Симка поставил на подоконник пятки, положил на колени сшитые листы и вздрогнувшим голосом прочитал первые строчки:
Сквозь голубую темноту,
Неслышно от куста к кусту…
Мик слушал внимательно. Он не притворялся, ему правда было интересно. Он почти не дышал и не шевелился. Иногда только поворачивал голову – ложился на руки другой щекой. И не перебивал. Лишь изредка, если Симка умолкал, чтобы перевести дыхание, Мик задавал вопросы:
– А как, по-твоему, выглядел Дух Лесов? Ну, понятно, что на огненном слоне. А сам он какой?
– По-моему, громадный, как туча. Такой он, весь клубится, и в нем перемешаны всякие листья и клочья… А сквозь эту мешанину проступает лицо. Большущее такое, и глаза горят…
– Похоже… – шепнул Мик и шевельнул плечами, будто страшновато сделалось.
Потом спросил еще:
– А кто такой Буссенар?
– Писатель был, француз. Я его книжку читал, брал в библиотеке. «Капитан Сорви-голова». Про мальчишек, которые чуть постарше нас. Они воевали за свободу буров… Интересная…
А на середине поэмы Мик вдруг заинтересовался:
– Когда же это всё было? Сперва кажется, что в старину, а потом там про аэроплан, про небоскреб, на который был похож утес обезьян…
– Тетя Нора говорила: в начале века. Значит, лет пятьдесят назад…
– Это когда дед и его друг были как мы сейчас… А как ты думаешь, у Луи был матросский воротник?
Симка удивился неожиданному вопросу:
– Не знаю… Может быть. Написано, что на нем белый наряд.