Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 315
сами Симка и Мик.
Планета лишь издалека, из космоса, казалась красной, потому что так отражала солнечные лучи. А на самом деле она была разноцветная. Хватало, конечно, покрытых алыми маками и сплошной земляникой лугов, но плескались там и океаны с «изгибами зеленых зыбей», и шумели малахитовые леса, и сверкали «серебряные и жемчужные» скалы. А на Северном полюсе (где не было льда и стояло сплошное лето), возвышалась медно-золотая башня. Что спрятано в этой башне и какие на планете обитатели, надо было еще придумать. Не все сразу…
Не всегда были игры. Хватало и других дел. Не обязательно веселых. То у Станислава Львовича опять хворь и надо сидеть с ним и бегать в аптеку. То снова, как в мае, – перебои с хлебом, и приходится с утра и до обеда торчать в очереди вместе с сердитыми бабками, которые только и знают шипеть на ребят: «А ну тише, вам тута не качели-карусели» или «Чево трешься-то, ты перед нами вовсе и не занимал. А ишшо пионер, наверно…» И самое обидное, что магазины разные – у Мика в конце Заовражной, а у Симки на Ялуторовской улице…
Ввели какие-то дурацкие талоны, стали давать хлеб по килограмму на человека. И это при каждодневных рассказах радиодикторов, как улучшается жизнь советских людей, и рассуждениях Никиты Сергеича о близком коммунизме…
Когда мама задерживалась на работе, приходилось идти в ясли за Андрюшкой и возиться с ним дома. Андрюшка после больницы был сперва покладистым, а когда пошел в ясли, стал вредничать. Дома порой закатывал капризы из-за пустяков. Тогда Симка говорил маминым голосом: «Что, переходный возраст начинается? Не рано ли, сокровище мое?» Андрюшка испуганно умолкал…
В общем, жизнь есть жизнь. Но даже и в трудные дни удавалось выкроить время, сбежаться, вновь затеять что-нибудь интересное. И тогда получался настоящий счастливый коммунизм – нынешний, а не будущий.
И почти ежедневно, чаще всего утром, Мик показывал новый сказочный рисунок. И когда он успевал рисовать!
Наконец рисунков набралось три десятка, и… наступил август.
Август, как известно, время ожидания школы. По правде говоря, не очень радостного ожидания. Все время считаешь: «Вот осталось три с половиной недели… Вот три… Уже всего две с половиной…» Потом утешаешь себя: «Ведь еще целых две недели …»
Мама купила новую школьную форму: длинные серые брюки и пиджак. В общем-то ничего форма, ладная такая, не то что прежняя, мешковатая, с гимнастеркой. Но пока на нее даже глядеть не хотелось. Хотелось прежнего лета. А оно уже не было прежним. Набегали иногда пасмурные деньки, а при солнце появлялись облака с серыми плоскими «животами» – предвестники зябкой поры. Никаких намеков на белые ночи не было теперь и в помине, ночью небо делалось темно-синим и звездным.
Когда Симка отпрашивался к Мику ночевать, они лежали на дворе, навалив на себя по два одеяла и еще какие-нибудь старые пальто (без этого было уже холодно) и разглядывали созвездия. И спорили, где какое. Или выбирали для своих планет звезды – чтобы сделать их солнцами.
А однажды Станислав Львович раздобыл где-то и подарил мальчишкам половинку полевого бинокля. Теперь можно было сколько хочешь разглядывать разбухшую желтую Луну. Правда, этот монокуляр не приближал Луну так сильно, как телескоп,